— Оскар? Где ты?

Я ему коротко пересказал основные факты. Когда я добрался до части про канализацию, он напрягся.

— Слушай меня внимательно, Оскар. Жди меня на месте и не уходи, пока я не приду. Я сейчас же возьму такси. Если что — беги. Обращайся в комиссариат на Виа-Лаетана и спрашивай Мендосу. Он меня знает, и доверять ему можно. Но что бы там ни было, слышишь, что бы там ни было, не вздумай спускаться в этот туннель. Это ясно?

— Как божий день.

— Буду через пять минут.

Он положил трубку.

— С тебя семьдесят песет, — тут же сказал хозяин бара. — Ночной тариф.

— Заплачу в пять, мой генерал, — невозмутимо ответил я.

Мешки у него под глазами приобрели пунцовый оттенок.

— Что, малец, давно по физиономии не получал? — в ярости погрозил он.

Я не двинулся с места, пока он не вышел из-за барной стойки. Подожду Флориана у ларька с масками.

«Буду через пять минут», — сказал мне он.

Стрелки часов на соборе показывали четыре часа утра. Усталость начинала пронзать меня волчьими клыками.

Я стал ходить кругами, чтобы побороть сон и холод. Немного погодя я услышал шаги по брусчатке улицы и помчался Флориану навстречу, но фигура, которую я увидел, нисколько не походил на Флориана. Это была женщина.

Повинуясь инстинкту, я спрятался, опасаясь, что ко мне приближалась дама в черном. Тень уменьшилась, и женщина прошла мимо, не заметив меня. Это была Мария, дочь доктора Шелли.

Она подошла к канализации и нагнулась над открытым люком, уставившись в черную пропасть внизу. В руке у нее был стеклянный флакончик. Ее преображенное лицо блестело в лунном свете.

Она улыбалась. Я сразу понял, что творилось что-то нехорошее. Где-то в другом месте. Потом мне пришло в голову, что девушка была будто в трансе и сюда пришла в сомнамбулическом состоянии. Другого объяснения у меня не было. Лучше было принять эту гипотезу, чем думать об альтернативах. Я хотел подойти к ней, окликнуть по имени, сделать хоть что-нибудь. Набравшись смелости, я шагнул вперед. Не успел я это сделать, как Мария повернулась ко мне с быстротой и грацией кошки, будто почуяв мой запах в воздухе. Ее глаза блестели, а на лице застыла такая гримаса, что у меня кровь в жилах похолодела.

— Уходи, — пробормотала она не своим голосом.

— Мария? — едва слышно пролепетал я, растерявшись.

В следующий момент она прыгнула в туннель. Я побежал к люку, ожидая увидеть внизу распростертое тело Марии Шелли. На мгновение в колодец упал луч лунного света. В глубине шахты блестело лицо Марии.

— Мария! — закричал я. — Стой!

Я спустился по лестнице быстро как мог. Не успел я пробежать и пары метров, как убийственный смрад стал сбивать меня с ног. Просвет наверху становился все меньше по мере того, как я удалялся. Я нащупал в кармане коробок спичек и зажег огонь. Зрелище, открывшееся мне, было абсолютно нереальным.

Туннель цилиндрической формы терялся во мраке, а воздух был напитан влагой и запахом разложения. Пол кишел крысами. В этом подземном лабиринте, казалось, слышалось эхо всего города. Покрытая слоем грязи надпись на стене гласила:

Стена по другую сторону туннеля была наклонена. В некоторых участках коллектора можно было видеть слои почвы — все уровни древней Барселоны один за другим.

Я разглядывал трупы старых городов, на которых покоился новый. Место, где Сентис встретил свою кончину. Я зажег другую спичку. Я подавил подступившую к горлу тошноту и двинулся по следам.

— Мария?

Мой голос вернулся ко мне неземным эхом, от которого кровь стыла в жилах. Я решил больше ничего не говорить. Я видел десятки красных точек, которые, словно насекомые, двигались вокруг пруда. Крысы. Спички, которые я зажигал одну за другой, держали их на расстоянии.

Я не был уверен, стоит ли мне продолжать углубляться в туннель. Вдруг вдалеке раздался голос. Я в последний раз взглянул на открытый люк: Флориана не было и в помине. Снова этот голос. Я глубоко вздохнул и стал прокладывать в полумраке маршрут.

Туннель, по которому я шел, напоминал кишечник животного. Внизу все было покрыто слоем жидких фекалий. Я наугад продвигался при слабом свете спичек, которые жег одну за другой, чтобы темнота не поглотила меня полностью. Мое обоняние постепенно привыкало к запаху клоаки. Температура в помещении стала повышаться, а липкая влажность уже ощущалась на коже, одежде и волосах.

В нескольких метрах над собой я увидел красный грубо нарисованный крест. На стенах были другие похожие кресты. Мне показалось, что внизу под ногами что-то блеснуло, и наклонился, чтобы рассмотреть предмет. Я сразу узнал снимок — то была одна из фотографий, которые мы нашли в альбоме оранжереи. Тут же валялись и другие фотографии, и все они упали из одного места. Некоторые были порваны. В двадцати шагах я увидел то, что осталось от альбома.