— Флориан мертв, — голос мой дрогнул, когда я произнес имя бедного инспектора. — Вчера ночью я снова был на кладбище… — начал я.

— Да ты совсем рехнулся, — перебила Марина.

Возможно, так оно и было. Она молча протянула мне третий стакан воды, и я выпил все до последнего глотка, после чего не торопясь поведал ей о событиях прошедшей ночи. Когда я закончил рассказ, Марина лишь молча смотрела на меня. Мне показалось, что ее что-то беспокоило. И это что-то не имело никого отношения к тому, что я рассказал. Она заставила меня съесть все, что принесла, хотел я того или нет. На подносе был хлеб и шоколад. Она не отрывала от меня глаз, пока не убедилась, что съел половину плитки и кусок хлеба астрономических размеров. Попавший в кровь сахар быстро вернул меня к жизни.

— Пока ты спал, я тоже поиграла в детектива, — Марина указала на толстую книгу в кожаном переплете на прикроватной тумбочке.

Я прочитал на корешке заглавие.

— Ты увлекаешься энтомологией?

— Насекомыми, — уточнила Марина. — Я кое-что нашла о хорошо нам знакомой черной бабочке.

— О Дьяволе…

— Уникальное создание. Она обитает в туннелях и подвалах, избегает света. Ее жизненный цикл состоит из четырнадцати дней. Перед смертью она хоронит себя в отбросах, а через три дня на том же месте появляется новая личинка.

— Она воскресает?

— Можно сказать и так.

— А питается чем? — спросил я. — В туннелях ведь ни цветов, ни пыльцы…

— Ест своих же, — ответила Марина. — Все описано в книге. Типичные представители братьев наших меньших среди насекомых.

Марина подошла к окну и раздвинула занавески. Солнечный свет затопил комнату. Девушка в задумчивости не отходила от окна. Я почти слышал, как вращаются шестеренки ее мозга.

— Зачем было нападать на тебя и отнимать альбом, а потом разбрасывать фотографии оттуда?

— Возможно, нападавший искал что-то, что было в альбоме.

— Но, что бы это ни было, этого там не оказалось… — закончила за меня подруга.

— Доктор Шелли… — вдруг вспомнил я.

Марина растерянно посмотрела на меня.

— Когда мы к нему пришли, то принесли снимок, сделанный в его приемной, — объяснил я.

— И оставили ему!..

— Скажу больше. Когда мы уходили, он бросил фото в огонь.

— Зачем Шелли сжигать этот снимок?

— Возможно, он не хотел, чтобы эту фотографию кто-либо видел… — предположил я, поднимаясь с кровати.

— И куда это ты собрался?

— К Луису Кларету, — ответил я. — У этого человека есть ответы на все наши вопросы.

— В течение ближайших двадцати четырех часов ты не выйдешь из этого дома, — заупрямилась Марина, направляясь к двери, — Инспектор Флориан погиб, спасая тебя, давая возможность убежать.

— В течение ближайших двадцати четырех часов то, что обитает в этих туннелях, вполне может отправиться искать нас, если мы не сделаем ничего, чтобы это остановить, — возразил я. — Восстановить справедливость — это меньшее, что мы можем сделать для Флориана.

— Шелли сказал, что для мертвых справедливость не нужна, — напомнила Марина. — Возможно, он был прав.

— Возможно, — признал я. — Но она нужна нам.

Когда мы подошли к границе Раваля, в переулках уже висел туман, окрашенный светом жилых домов и видавших виды притонов. Мы оставили позади приветливый шум квартала Рамблас и стали углубляться в самый убогий район города. Тут не было ни одного туриста и ни одного зеваки. За нами украдкой наблюдали из дверей вонючих подъездов и неаккуратно прорубленных окон фасадов, которые как будто таяли, словно глина. Шум работающих телевизоров и радио наполнял этот остров нищеты, не поднимаясь выше крыш.

Глас Раваля вообще никогда не достигал неба.

Вскоре в просветах между зданиями, покрытыми многолетним слоем грязи, стал виден темный, внушительный силуэт Большого королевского театра. На шпиле здания, словно флюгер, красовалась большая бабочка с черными крыльями. Мы замерли, глядя на это фантастическое зрелище. Самое невероятное здание Барселоны разлагалось здесь как труп в болоте.

Марина указала на освещенные окна третьего этажа пристройки. Я увидел вход в конюшню, откуда можно было попасть в жилище Кларета.

Мы направились к двери. Под лестницей все еще хлюпала вода, оставшаяся после вчерашнего ливня. Мы стали подниматься по шатким темным ступеням.

— А если он не захочет нас принять? — Обеспокоенно спросила Марина.

— Вероятно, он ждет нас, — пришло мне в голову.

Когда мы поднялись на второй этаж, я заметил, что Марина дышала тяжело, с большим трудом. Я остановился и увидел ее бледное лицо.

— Ты как?

— Немного устала, — с неубедительной улыбкой ответила она. — Ты идешь слишком быстро.