— Беги, — выдавил он. — Прочь отсюда!

Он взглянул на меня в последний раз и поднял револьвер. В этом взгляде я прочитал прежде всего ужас, а за ним — уверенность в собственной гибели. Он было открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но так и не сказал. Никогда. На него из темноты бросилась какая-то тварь и ударила его, не успел он сообразить. Раздался выстрел и оглушительный рикошет пули от стены. Фонарь упал в грязную воду. Тело Флориана с такой силой ударилось об стену, что на почерневшей поверхности остался след в виде креста. Я был уверен, что к тому моменту, как тело инспектора коснулось земли, он был уже мертв.

Я в панике бросился бежать, вспоминая обратную дорогу. Звериный вой заполнил пространство туннеля. Я обернулся. С десяток тварей расползлось по всем углам.

Я бежал быстро, как никогда, слыша за спиной вой невидимой своры, шедшей за мной по пятам. В сознании намертво отпечаталась картина, как тело Флориана с раскинутыми руками ударяется об стену.

Я уже был близко к люку, когда в нескольких метрах надо мной мелькнула тень, загораживая мне путь к свободе. Я встал как вкопанный. Струившийся сверху свет падал на лицо арлекина. Вокруг стеклянных глаз были черные ромбы, а из-под деревянных губ торчали стальные клыки. Я шагнул назад и почувствовал чьи-то руки на своих плечах. Когти рвали на мне одежду. Что-то сомкнулось вокруг горла — липкое и холодное. Узел завязывался, не позволяя мне дышать. Глаза застлала толстая пелена. Что-то вцепилось мне в ноги. Арлекин передо мной нагнулся и протянул руки к моему лицу. Я думал, что вот-вот потеряю сознание, а в следующий момент уже молился, чтобы так и произошло. Вдруг голова из дерева, кожи и металла разлетелась на кусочки.

Выстрел раздался справа от меня. От грохота чуть не лопнули барабанные перепонки, и в воздухе повис запах пороха. Арлекин валялся у меня в ногах. Еще один выстрел. Удушающая хватка вокруг горла исчезла, и я повалился на землю, ощущая лишь сильный запах пороха. Кто-то подбежал ко мне. Я открыл глаза и увидел, что надо мной склонился человек. Он поднял меня.

Потом я увидел дневной свет, а легкие наполнил свежий воздух. Я потерял сознание и помню только звон маленьких колокольчиков лошадиной упряжки на фоне бесперебойного звона больших колоколов.

Комната, в которой я очнулся, показалась мне знакомой. Окна были закрыты, а сквозь занавески струился прозрачный свет. Рядом со мной был чей-то неподвижный силуэт.

Марина.

— Добро пожаловать в мир живых.

Я рывком сел на кровати. Зрение тут же помутилось, а в мозг вонзились стальные иглы. Марина положила руку мне на плечо, и боль стала медленно утихать.

— Тише, — прошептала она.

— Как я тут оказался?

— Кто-то привез тебя на рассвете. В карете. Не знаю, кто.

— Кларет, — пробормотал я, восстанавливая по кусочкам события вчерашней ночи.

Это Кларет вызволил меня из туннеля и привез назад, в особняк. Я понял, что обязан ему жизнью.

— Ты меня до смерти напугал. Где ты пропадал? Я тебя ждала всю ночь. Никогда больше не смей так делать, слышишь?

У меня болело все тело, и даже кивнул в ответ я с трудом.

Я снова растянулся на кровати. Марина поднесла к моим губам стакан воды, который я опустошил залпом.

— Еще хочешь?

Я закрыл глаза и услышал, как она снова наполняет стакан.

— А Герман? — спросил я.

— У себя в кабинете. Он беспокоится за тебя. Я сказала, что ты неважно себя чувствуешь.

— И он поверил?

— Мой отец верит всему, что я говорю, — просто ответила Марина, протягивая мне стакан.

— Зачем он столько сидит у себя в кабинете, раз больше не рисует?

Марина взяла меня за запястье и проверила пульс.

— Мой отец художник, — сказала она чуть погодя. — А художники живут либо будущим, либо прошлым. У Германа остались лишь воспоминания. Ими он и живет.

— Но у него есть ты.

— Я его главное воспоминание, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Я тут принесла тебе покушать. Нужно восстанавливать силы.

Я жестом отказался. О еде было противно даже думать.

Марина поддерживала мне голову, пока я пил. Прохладная чистая вода казалась мне нектаром.

— Который час?

— Полдень. Ты проспал почти восемь часов.

Она приложила руку мне ко лбу на несколько секунд.

— Хотя бы температуры больше нет.

Я открыл глаза и улыбнулся. Марина, побледневшая, сосредоточенно смотрела на меня.

— Ты бредил. Разговаривал во сне…

— И что говорил?

— Глупости всякие.

Я потрогал пальцами горло. Больно.

— Не трогай, — сказала Марина, хватая меня за руку. — У тебя тут порядочная рана. А еще порезы на плечах и спине. Кто это с тобой сделал?

— Не знаю…

Марина нетерпеливо вздохнула.

— Ты меня жутко напугал. Я не знала, что делать. Сходила позвонить Флориану, но в баре мне сказали, что ты уже звонил, и инспектор ушел в неизвестном направлении. Я звонила еще раз незадолго до рассвета, но он еще не вернулся…