з детстве, играл с ним в альчики и прятки. Вспомнил

Солтамурад, как однажды «сын старшины вытащил его

из проруби, куда он провалился, катаясь на санках.

А теперь они враги, кому-то из них троих надо уйти из

жизни. Странно, очень странно и страшно.

Зелимхан ждал, пока идущий подойдет поближе,

пока не выйдет он вон из-за того камня.

А человек шел спокойно, изредка вглядываясь в

примыкающий к дороге лес. В левой руке он нес

черную папку, справа на боку из-под кобуры поблескивала

рукоять револьвера, на поясе у него висел кинжал

в позолоченных ножнах..

— Эй, ты, сын Адода! — крикнул Зелимхан. —

Защищайся! Пришел час, когда надо доказывать свою

храбрость. Это говорю я, Зелимхан...

Идущий отпрянул назад и выхватил пистолет.

Зелимхан быстро положил на землю винтовку и тоже

вытащил револьвер, но держал его опущенным. Он

медленно двинулся навстречу врагу.

— Стреляй первым! — крякнул он.

Грянул выстрел, и тут же за ним — второй. Сын

Адода как-то неестественно подскочил и свалился на

землю. Папка упала в нескольких шагах от него.

Зелимхан спрятал револьвер, вернулся за винтовкой

и быстро спустился на дорогу. Вслед за ним шел и Сол-

тамурад.

Юноша лежал неподвижно, раскинув ноги, обутые

в изящные сафьяновые мяхси *, отороченные золотой

нитью. Пуля разбила на его груди газыря из слоновой

кости и прошла навылет.

«Из трех клятв, данных отцу, я выполнил две, —

подумал Зелимхан. — Может быть, теперь установится

мир' между «нами, вмешаются добрые люди и предложат

нам всем покончить с кровными делами?.. Но есть еще

Чернов. Где искать его?»

Абрек заглянул »в лицо убитого, и вдруг его

пронзила жалость. Ярко сияло солнце, зеленела трава, в

которой, переливаясь яркими красками, покачивали

головками первые весенние цветы. Вновь запели

приумолкшие было птицы. Вся эта красота окружающей

природы восставала против нелепости совершенного

злодеяния. В душе грозного Зелимхана промелькнула

тень сожаления, но было уже поздно.

Зелимхан взял папку убитого, положил ее рядом

с телом и быстро начал читать над ним отходную

молитву.

— Жалко его все-таки, — дрожащим голосом

сказал Солтамурад.

___________________________________________________________

1 Мяхси — легкие и мягкие сапоги.

Зелимхан молча взглянул на брата и сурово

сдвинул брови.

— Конечно, жалко, — просто и серьезно ответил

он. — Ведь человек же был.

Потом, как бы прогоняя временную душевную

слабость, Зелимхан поднял голову и сказал:

— Идем быстрее.

Но едва братья сделали шаг по направлению к

лесу, где стояли их стреноженные кони, как из

кустарника, метрах в ста от них, раздался грозный окрик:

— Ни с места! Вы арестованы за совершение

убийства.

Зелимхан мгновенно обернулся и взял винтовку

наизготовку. Солтамурад тоже поднял свое ружье. Но из

кустов уже выезжали трое всадников — офицер и два

солдата. Солдаты держали братьев на прицеле.

— Немедленно бросайте оружие и следуйте за

нами, — распорядился офицер.

— Не трогайте нас, — спокойно сказал Зелимхан.

— Мы сделали свое дело, и вас оно не касается.

— Я помощник пристава, и меня касается все! —

крикнул офицер. — Ни шагу, или прикажу

стрелять!

Зелимхан узнал в говорившем рыжего помощника

пристава Чернова. Даже вспомнил, как этот человек

увез однажды войлочные подстилки и медный кувшин

у их соседа за неуплату налога.

— Ваши солдаты плохо стреляют, господин

помощник пристава! — крикнул абрек. — И я буду вынужден

застрелить вас.

— Огонь! — приказал рыжий офицер.

Грянули выстрелы. Одна пуля, ударившись о

камень, разбила его, и осколок слегка царапнул лицо

Солтамурада, который нагнулся.

Зелимхан даже не пошевелился, хотя вторая пуля

прожужжала совсем близко от него. Младший брат