— И мы для золотых приисков возим грузы, — сердито заметил Поздняков.

— Тресту, Москве виднее. Тце, тце, тце, — защелкал он, глядя, как, перевалив борт, «ярославец» тяжело рухнул в кузов прицепа, тяжестью своей сдавив ему обе рессоры. И снова повернулся к Позднякову: — У нас ничего еще, у строителей дела совсем плохи. Придется брать на буксир: женщины! Однако, взгляни, Алексей Иванович, как у них дело. Завод эвакуированный разгружают.

Поздняков отправился вдоль состава к тем, дальним вагонам, где работали строители, преимущественно женщины.

— Эй, кавалер хороший, ходь-ка к нам, враз жирок поубавим! — окликнула Позднякова курносая девушка в легкой косынке и, видимо узнав Позднякова, спряталась за соседку. Женщины прицыкнули на нее:

— Ну ты, веселая!

У другого вагона Позднякова едва не засыпали с головой какой-то едко пахнущей пудрой, хлынувшей из бумажного мешка с надписью «ликоподий».

— Клавдия Ивановна, давайте сюда со своей бригадой! Быстро!.. — прокричал чуть ли не в ухо Позднякову высокий человек, сложив рупором руки.

Поздняков мгновенно оглянулся в ту сторону, куда кричал человек. Прямо на него уже бежали девушки, пожилые женщины и среди них Клавдюша. Едва не налетела на него, остановилась, задохнувшаяся от бега.

— Леша?..

— Здравствуй, Клава.

Мимо них пробежала та самая курносая, в пестрой косынке, и, словно невзначай, зацепила Клавдюшу, плутовато глянув на Позднякова.

— Клавдия Ивановна, скорей!..

— Сейчас, Дуня… Ты как очутился здесь, Леша?

— Да вот смотрю, чем ты тут занимаешься.

— Клавдия Ивановна, где же вы там? — заорал, уже удаляясь, высокий. — Хватит вам разговаривать!..

— Иду!..

Клавдюша еще раз посмотрела на Алексея, бросилась догонять бригаду.

Поздняков закрыл рукой глаза, медленно провел по лицу вниз, к подбородку.

— Ну как у них? Идет разгрузка? — спросил неслышно приблизившийся Танхаев.

— Да-да, идет…

К Танхаеву подошел человек в соломенной шляпе.

— Вы начальник Северотранса?

— Вот он начальник Северотранса, — показал Танхаев на Позднякова.

Человек в соломенной шляпе отрекомендовался:

— Директор московского станкоремонтного завода. Очень приятно…

Поздняков назвал себя, без удовольствия пожал руку.

— Вот пришло последнее оборудование. Полмесяца проискали, где-то под Новосибирском застряло. Теперь, кажется, начнем. А это что вы сгружаете? Неужели в ремонт?

Позднякова заело. Не спрашивает же он: «Что вы там в ящиках получили?» Но ответил:

— Пополнение.

— Вы шутите? — улыбнулся директор.

— Нет, не шучу. В новых автомобилях нам отказали, вот прислали взамен.

— Ну, знаете, — возмутился директор, — я бы на вашем месте…

— А вы будьте на своем месте, товарищ, — невозмутимо перебил Поздняков.

Танхаев от удовольствия крякнул в кулак. Директор понял, что вмешался не в свое дело, замялся.

— Простите, я не хотел вас обидеть, но зачем же уж так по-сибирски сурово?..

— Вам что-нибудь надо, товарищ?

Последнее окончательно ошарашило директора завода. Он даже отодвинулся от Позднякова.

— Мне посоветовали обратиться к вам за помощью. Видите ли, мы еще не устроились да и с помещениями тесновато, а без чугунного литья нам зарез. У вас вагранка…

— Вагранка у нас одна, а дел много.

Директор удивленно посмотрел на Позднякова.

— Но мне сказали…

— Кто вам сказал? — снова перебил Поздняков.

— В райкоме… Не понимаю: если у вас даже одна вагранка — почему бы нам предварительно не договориться? Я готов помочь вам в свою очередь абразивами, инструментами…

— Я так не договариваюсь, товарищ. Вот когда познакомимся ближе, тогда и договоримся, — отрезал Поздняков. — Впрочем, поговорите с моим главным инженером. — И зашагал к эмке.

В управлении Гордеева не оказалось. Секретарь объяснила Позднякову:

— У него большое несчастье, Алексей Иванович: пришло с фронта извещение о гибели сына… Он обещал прийти, как с женой будет лучше…

— Ах ты, батюшки! Да никак ты, соколик? Сослепу-то сразу и не признала. Рада-то я тебе как! Одна, как перст, сижу целыми днями. Яшенька — и тот чегой-то не балует меня, раза два и был только…