— Спасибо, Алексей Иванович.

«Ну почему так, — слушая, мучительно думал Лешка, — ведь вот хороший он, Алексей Иванович, и любят его все, а он Клавдию Ивановну бросил. И она такая хорошая, лучше докторши этой… Ну почему так?»

В Качуге их встретил Танхаев.

— Папа! — бросился к нему Лешка. — А ты как прилетел? На самолете, да?

— На самолете, Леша, на У-2. Прямо на тракт сели.

Оставив в гостинице вещи, они сразу же проехали на автопункт. Огромная машина, какой Лешка никогда еще не видел, подошла к автопункту. Водитель, сошедший с нее, доложил Позднякову:

— Девятнадцать тонн железа привез, Алексей Иванович! И рессоры целы, и полуприцепу ничего не делается.

— А как мотор?

— Тянет! На все горы на третьей шел, но где и на второй, правда.

Поздняков сказал Танхаеву:

— Твоего подшефного, Воробьева изобретение: хочу массовым сделать.

— Тца, тца, тца… Однако, хорош будет.

— Очень хорошо, Наум Бардымович, — подхватил Рублев. — Побольше бы таких, мы нонешний план вдвойне сделаем!

— Вагранку закончили, вот пусть теперь мастерские полуприцепами займутся, — закончил свою мысль Поздняков. — Житов тоже освобождается, будет руководить работой.

Лешка вертелся тут же. Обошел со всех сторон полуприцеп, подивился громадине и вдруг увидал во дворе знакомую эмку. Подбежал, заглянул под машину — Ваня!

— Привет!

— Здравствуй, Леня Танхаев, — ответил из-под машины Ваня. — Ты как здесь?

— А я с Алексеем Иванычем приехал. На ЗИСе-101! — похвастался Лешка.

— А я начальника автобазы привез, — с достоинством сообщил Ваня. — Вот кардан чего-то бить начал. Видать, крестовину придется менять.

— Сейчас?

— Да нет, после, когда в Иркутск вернемся.

— А не сломается? Дорогой-то?

— Сдюжит, — авторитетно заявил Ваня и выбрался из-под эмки.

Лешка с уважением смотрел на водителя: молодой, а все знает. Даже когда в кабине сидит, видит, как сзади колеса крутятся! Вот бы мне так!

— Поедем, прокатимся, Иван Тихоныч?

— Некогда мне кататься. Надо к Семену Петровичу съездить еще.

— Так поехали!

— Да нет, одному надо, — загадочно протянул Ваня.

Лешка настаивать не стал. Разве рассказать ему про докторшу? Друг ведь! Но раздумал.

— А мы завтра на Лену поедем! — сообщил Лешка. — На моторной лодке!

— Кататься?

— Да нет, — подражая Ване, протянул Лешка, — перекаты поглядим, с народом потолкуем, как лучше зимой дорогу по ним делать будем…

Ваня Иванов действительно торопился навестить Семена Петровича, и не просто навестить, а по жизненно важному делу. У матери спросить не решился, отца у Вани нет — вот и надумал к учителю…

Воробьев собирался пойти в черную баньку, но встретил Ваню с большой радостью и тут же представил жене:

— Вот он, мой Ваня Иванов. Давай, мать, на стол накрывай, угощать будем! Может, в баньку со мной, Ваня Иванов?

— Да нет, я в среду мылся. Я к вам на минуточку, Семен Петрович.

— Проведать? Или дело какое?

— Дело, — потупился, покраснел Ваня.

Воробьев понимающе кивнул, глазом показал жене: выйди!

Подождав, когда жена выйдет из горницы, Воробьев усадил рядом с собой Ваню, озабоченно спросил:

— Выкладывай, Ваня Иванов, какое дело случилось?

— Да нет, еще не случилось, Семен Петрович… Я посоветоваться хочу…

— Ну? Говори, чего ж ты? Кваску испей, а то, вижу, в горле у тебя чего-то неладно. — И налил себе и Ване но чашке.

— Я, Семен Петрович, посоветоваться хочу… Да вот не знаю… — и залился румянцем.

— Уж не жениться ли хочешь?

— Ага, жениться…

Воробьев поперхнулся, расплескал квас.

— Как?! Жениться, говоришь?..

— Ага, жениться, Семен Петрович, — еще больше краснея, потупился Ваня.

Воробьев поставил на стол чашку, отвернулся и, достав платок, долго и трудно сморкался.

— Мм-да. Жениться — это дело сурьезное, Ваня Иванов. А годков тебе сколь будет?

— Восемнадцать… на том месяце было.

— М-да-а. А невеста-то кто?

— Оля Маслова. Знаете?

— Как же не знать, я, почитай, всех невест в Качуге знаю!

— Иркутская она.

— Верно, забыл. Это дед ее в Качуге у нас рыбку удил. Ну, а она-то как, согласна ли?

— Не знаю, Семен Петрович. Я ведь ее еще не спрашивал.

Полные веселой грусти и нежности глаза Воробьева повлажнели.