Лешка спустился с крыльца, прошелся с подарками по двору, заметил возившегося в куче песка чернявого мальчугана. Подумал, подошел ближе.

— Привет, сосун!

— Я не сосун, — обиделся мальчуган, отрываясь от игры и сердито взглянув на рыжего незнакомца.

— А кто же ты?

— Я — Вовка.

— Чей?

— Поздняков.

— Ух ты! Ну, тогда будь здоров, Вовка! А меня Лешкой звать. Лешка Танхаев. Знаешь?

Черноглазый Вовка смерил недоверчивым взглядом стоявшего перед ним Лешку, проворчал:

— Вот и врешь. Танхаев бурят, а ты русский.

— Хе! У тебя мать с отцом русские, а ты турок.

— Русский я!

— А я бурят. Мировая?

Лешка освободил руку, подал Вовке.

— Ну? Лады?

— Лады, — протянул Вовка и в свою очередь отряхнул от песка руку.

— А теперь держи. Это от бати моего Наума Бардымовича твоему Юрке. Завтра ему шесть будет, верно?

— Верно. А ты откуда знаешь? — повеселел Вовка.

— А я все знаю, я ловкий. Хошь, скажу, что у тебя в том кармане? — показал пальцем на Вовкину курточку Лешка.

— Отгадаешь?

— Факт.

— А вот и не отгадаешь!

— А чего мне отгадывать, когда я так вижу. Платок у тебя в нем, вот что!

— Верно! — воскликнул пораженный отгадкой Вовка. — А в этом что?

— Ключи.

— Тоже верно! — просиял Вовка.

— А в этом?

— Деньги в этом, так, мелочь…

— Вот здорово!

— А я и в животе у тебя вижу, что ты ел, хошь, скажу?

Вовка обалдело уставился на Лешку.

— Что?

— Яйца, вот что! И ел, когда мамки не было, точно?

— Точно… А ты не гипнотизер?..

— Хе! Сказанул тоже! У меня глаза такие, что насквозь видят, толмач?

Вовка с откровенным восхищением и завистью смотрел на желтые с крапинками смешливые глаза Танхаева Лешки. Вот бы ему такие!

— А ты почему один, Вовка?

— Я?

— Тебя спрашиваю, ты, значит.

— А мама на работе у нас… А Юрка в садике…

— А пацаны? Что у вас во дворе пацанов нету?

— Есть. Они меня «цыганом» дразнят, — уныло признался Вовка. — А я в этом году в школу пойду! — неожиданно добавил он.

— Ловко! Я тоже пойду… в пятый, — соврал Лешка. — Эх, и сладкие, — показал он на цветную коробку. — Ты таких сроду, наверно, не ел.

Вовка удивленно посмотрел на коробку, потом снова на Лешку.

— А ты ел?

— Хе! Каждый день кушаю.

— Вот и врешь! Кто же глину ест? Да еще крашеную? Видишь, написано: «Пластилин».

Лешка вылупил глаза.

— Точно! Вот штука! А на кой она, глина эта?

— А ты и не знаешь? Игрушки лепить. Ты пошутил, да?

— Есть малость, — почесав затылок, добродушно улыбнулся тот. — Нарочно я. Я даже в машинах понимаю, Вовка. Я сейчас слесарем-монтажистом работаю, первый разряд у меня, а на тот год в шофера пойду, понял?

— В настоящие?

— Факт. А ты любишь ездить?

— На машинах?

— На слонах! Я ж тебе про машины толмачу.

— Факт, люблю! Только папа у нас… — и замолчал, надулся.

— Не катает, да? — по-своему понял Лешка. — Это не беда. Я тебя катать буду.

— Правда?

— Нешто я вру! Ты мне нравишься, Вовка. Вот в другой раз заеду, прокачу. Хочешь?

— Еще как!

— Ну и лады. А теперь тащи в дом свою глину.

Лешка не забыл обещания, и при первом же случае прокатил Вовку. Тем более, что Воробьев выписался из больницы и стал работать на своем ЗИСе, а Ваню, как слабосильного, перевели на легковую М-1, или эмку. Теперь Лешке лафа! Как только кончил работу — Лешкин рабочий день четыре часа — так лови у проходной Ванину эмку, никогда не откажет! Не выгоняли из машины Лешку и директор автобазы, и худой в очках без рогулинок, самый главный инженер и даже Поздняков Алексей Иванович. А с Поздняковым ездить еще приятнее: он любит сзади сидеть, и Лешка может занимать место рядом с шофером. Отсюда все лучше видать: и дорогу, и обе стороны улицы и все, что Ваня делает, ведя эмку.

Однажды Поздняков, садясь в легковушку, как-то странно посмотрел на занявшего свое законное место Лешку, хотел, видимо, что-то сказать или выгнать его из машины, но только повел бровью, а его, Лешку, оставил.

— К горсовету! — скомандовал он Ване.

Лешка сиял. Навстречу ему неслись грузовики, легковые, наплывали дома, зазевавшиеся посреди улицы пешеходы, а сбоку мелькали еще совсем голые тополя, окна, лица… Эх, ездить бы так всю жизнь!

Вот и площадь. Горсовет…

— На Доронина, товарищ Иванов, — уже мягче пробасил Поздняков сзади.

Ваня свернул в улицу, проехал несколько домов и затормозил возле двухэтажного, как раз против крылечка. Поздняков велел подождать, вышел из эмки. Лешка видел, как он отряхнул с себя соринки, как поднялся на крыльцо и, постояв, нажал звонковую кнопку. Из двери показалась красивая молодая женщина, обрадовалась, увела Позднякова в подъезд.

— Кто это? — спросил Лешка.

— Докторша, — пояснил Ваня. — Мы к ней второй раз с Алексеем Ивановичем ездим. А еще раз от больницы ее домой подвезли.