Сначала, подойдя к ближайшему свежеиспеченному домику, на него плюнул один человек, потом подходили и плевали другие, выражая плевком всю степень обиды и негодования, и отношение к этим домам.

– Да будут они прокляты! – закричал взлохмаченный бородатый человек, обратив лицо своё к небесам и потрясая в руке тяжелым узловатым посохом.

Так образовались проклятые земли. Теперь я знал историю этого города. Но даже в своем видении, (а это, несомненно, было видение) я не мог поверить, что такое могло происходить на самом деле. Ведь нигде и никогда не встречалось упоминание о таком грандиозном катаклизме, ни единого письменного источника. Ни единого устного предания? Словно выжившие решили стереть память об этих событиях специально, не рассказывая своим потомкам ничего, кроме того, что эти земли прокляты. И, кажется, я понял, почему нет преданий…

***

Подъезжая к солончаку, следопыт не поверил своим глазам. Нет, солончак был на месте. Если земля погублена солью, то это не исправить. А вот юрты шамана за камышами он не увидел, как не было и приметной тропинки. Зато на холмике, где он не так давно играл на кобызе, лежал жертвенный камень округлой формы и с характерной головой барана, высеченной на той стороне, что обращалась к восходу солнца. Камень большой и тяжелый, представлял собой массивную гранитную плиту чуть короче, чем рост среднего человека, и толщиной с конскую ляжку. Такой камень не под силу было принести и водрузить на вершину холма ни одному человеку. Даже четверым дюжим батырам. А что уже говорить, про старого тщедушного Жанборши? И плита эта лежала на холме давно, потому как видно было, что нижней частью от веса вошла в землю, и холмик был теперь несколько ниже, чем Газарчи его себе запомнил. Бегло осмотрев камень, следопыт удостоверился, что глаза его не обманывают, и он действительно существует. Затем Газарчи стал искать жилище шамана и то, что он нашел, его удивило еще больше. Округлый вал на том месте, где некогда стояла юрта, еще угадывался, (вал делают, чтобы дождевая вода не затекала под юрту) но самой юрты не было и следа. Все заросло камышом. А посредине юрты, где некогда располагался очаг, росла ива, и росла давно, судя по толщине ствола, уже лет двадцать. Объяснить это обстоятельство следопыт никак не мог, только сослаться на то, что он нашел не то место, или встреча с шаманом ему привиделась? Но как, же быть тогда с явными и недавними отпечатками конских копыт, что появлялись посередине солончака и шли во встречном направлении? Похоже, чужак действительно выпал из воздуха и скакал за ними следом? Ведь ведущих к солончаку следов не было.

– Вот, шайтан! – сплюнул Газарчи на землю. Что делать дальше, он не представлял.

– Чего ругаешься, ага? – спросил Ертай, ходивший за следопытом как бычок на веревочке.

– Нехорошо тут, следов Нара нет. Уезжать надо.

– А чего нехорошо? – не унимался мальчишка.

– Все нехорошо. Сейчас вернемся назад и будем его след искать, - твердо ответил следопыт, хотя в успехе поиска сильно сомневался. Много времени прошло.

Выбравшись из густых зарослей, следопыт обнаружил, что они уже не одни, к ним подъезжал какой-то всадник. Черный силуэт против солнца просматривался плохо, и на первый взгляд Газарчи показалось, что это воин и на шлеме его развивается прядь конских волос. Но когда всадник подъехал ближе, стало понятно, что это женщина и на голове не шлеме с конскими волосами, а девичья шапка с длинными перьями. И совершенно было понятно, что это пропавшая сегодня утром Сауле. Вот только непонятно зачем она приехала сюда?

– Добрый день Сауле! – улыбнулся следопыт. При виде девчонки у него потеплело на душе, словно родного кого увидел.

– А вы что тут делаете? – недружелюбно ответила она.

– Мы то? Мы то, что надо, то и делаем, - сердито отозвался Ертай, - а ты чего сюда припёрлась?

– А кто ты такой бишара? Чтобы я тебе отвечала?

– Это кто бишара? Давно твой отец баем стал?

– Токта! – скомандовал Газарчи, разнимая ссорившихся. И уже через пять минут успокоил начавшуюся перепалку. Ничего странного в том, что Сауле решила спрятаться ото всех, и пожить некоторое время у шамана не было. Баксы, оказывается, был ей родственником по материнской линии, и пусть дальнюю, но внучку, скорее всего бы не прогнал. Только вот незадача. Не было тут шамана, и давно не было. После того, как Сауле удостоверилась в этом сама, стали решать, что делать дальше. Точнее пришлось решать Газарчи, что ему делать с еще одним подарком, свалившимся на голову. Поскольку возвращаться назад в родной аул Сауле наотрез отказалась. Не бросать же одну её в степи? И потом, даже если попробовать от неё оторваться, то на этих клячах, что достались следопыту с Ертаем от скакуна Сауле было не убежать. А рыскать вместе с ней в степи в поисках чужака-батыра было бы крайне неосмотрительно, ладно им бездомному следопыту и мальчишке сироте терять особо нечего. А тут байская дочь…

– Дядя, а давай её свяжем и вернем отцу? – шепотом сказал Ертай.

– А что? Это идея, - улыбнулся Газарчи, приближаясь к девушке.

– Эй! Вы чего это задумали? – Сауле попятилась и, вспорхнув в седло, поскакала прочь. Но не успели они обрадоваться, как она развернула коня назад, и вернулась притихшей с круглыми от удивления глазами.

– Вы будите смеяться, но я не могу уехать… Духи не пускают.

– Да ладно! – отмахнулся Ертай.

Газарчи промолчал и посерьезнел. Что-то такое ему уже встречать приходилось.

***

Очнувшись после своего бреда, когда солнце уже перевалило к закату, и меня стали пробовать на вкус местные комары, изголодавшиеся по комиссарскому телу, я был почти как новенький, груз усталости частично спал. Только лицо распухло от укусов кровопийцев. Да и Матильда, усиленно отмахиваясь от них хвостом, и нервно подергивая шкурой, меланхолично жевала молодые побеги камыша. И то хлеб в этой пустыне…

Однако, хватит валяться пора и к работе приступить. Я еще раз припал к луже и с удовольствием попил воды.

Так…. Где-то здесь должен быть ключ, который нужно активировать, как говорил Очкарик. Только вот беда, Очкарик точностью в описании не страдает, сказал только, что как его найду, я сразу его узнаю. Т.е. здесь должен быть предмет, выпавший из другой реальности. Собственно некий кусок субстанции осколком застрявший в пространственно-временном разломе. И все это благодаря нашим соседям, из другой реальности, ворующим из нашей реальности материальные блага. Совершили разрыв, напакостничали, нашкодили. А как убрать за собой не знают. Зато это знает Очкарик, а я знаю, как убрать их. Афганец отрабатывает этот вариант. Дервишу, как знатоку Азии, поручили сущий пустяк, проскакать в аномальную зону не привлекая ничьего внимания и обнаружив артефакт активировать. Попросту вернуть его на родину, чтобы аномалия закрылась. Но что-то тут у него пошло не так, или он сюда не добрался? Вот это мне и предстояло сейчас выяснить….

Скучные мертвые домишки, узкие проходы между стенами. А вот и первая находка. Скажем не оптимистичная находка – человеческий череп виднеется из-под слоя серого песка и пыли. Я нагнулся, всматриваясь в черные провалы глазниц. Это местный? Или не местный? Жаль, что я не антрополог и не особо ориентируюсь по останкам, как пациент выглядел при жизни. А вот еще один… косточки. Ребра. Странно, почему я не заметил этих костей раньше? Хотя меня тогда больше всего интересовала вода, и скорее всего эти мелочи просто пропустил. Интересно, как долго эти кости тут лежат? Их вымыл дождь и высушил ветер. Учитывая тот пласт времени, что пролегал со времени сотворения этих домов, то сами саманные дома весьма недолговечные сооружения, и давно должны были превратиться в то, из чего были созданы. А кости? Как долго могут лежать они? Тысячи лет? В земле может быть, но не на открытой поверхности. Как мне не хотелось, заходить внутрь домов, но я стал методично их обходить, тщательно обследуя на наличие чего-нибудь необычного. Но ничего не находил. Как мог выглядеть этот артефакт? Пластмассовый детский горшок? Пачка сигарет? Карбюратор от ГАЗ -24? Роликовые коньки? Бейсбольная бита? Здесь этого ничего не было. А вдруг Очкарик ошибся? Вдруг это просто кусок камня? Горсть песка, которого здесь вагон и маленькая тележка? А?