Утром выяснилось, что пропал любимый скакун Байрама, а вместе с ним пропала Сауле. И всё это обнаружилось после отъезда гостей, так, что первой мыслью Байрама была та, что сваты, посчитавшие калым за невесту чрезмерным, решили невесту украсть. И такой оборот дела был вполне логичным, учитывая, что размер штрафа за воровство невесты, гораздо меньше размера калыма. И разгневанный Байрам со своими нукерами отправился в погоню за гостями. Он сыпал проклятиями на весь аул, что трудно было понять, что его больше огорчило: Потеря любимого скакуна? Кража дочери? Или потеря надежды на большой калым? Скорее всего, всё вместе.

Только следопыта в погоню никто не звал, поэтому он не торопясь собрался в дорогу, к большой радости мальчишки. Ертай сиял от улыбки, словно начищенный на солнце казан. Совершенно позабыв, что расстались они с чужеземцем не очень хорошо. По-другому отнесся к поездке Газарчи. Он тщательно проверил выданных им лошадей и упряжь, и то, и другое было на последнем издыхании. Да и еды на дорогу им дали не более чем на три дня. Впрочем, следопыта не смутило бы и полное отсутствие продуктов, главное лук иметь, а степь прокормит.

Выехав ближе к полудню, следопыт взял направление на солончаки, именно там чужак выпал из воздуха, и именно туда вели следы прошлый раз. По крайней мере, если чужака там не окажется, то переночевать с мальчишкой они смогут в юрте у шамана.

***

Напился воды от пуза и чувствовал себя ходячим аквариумом. В животе булькало, и вполне могли резвиться головастики, проглоченные вместе с водой. Впрочем, меня это не смущало, как ни как, мясо. И в знойный полдень я прилег отдохнуть в тени ближайшего домика. В сам домик заходить не тянуло. Предчувствие такое. И тут, в тенёчке, меня разморило, и я уснул, а проснулся в совсем другом месте и обстановке.

Темно-фиолетовое небо, практически черное от дыма, с завидной периодичностью разрезают огненные следы падающих метеоритов. Земля гудит от постоянных ударов. Языки магмы, вытекающей из поврежденной поверхности, перекрывают путь. Люди мечутся и пытаются спастись. Просто чудо, что кто-то еще выжил. Я мечусь вместе с ними, и недоумеваю, как мы еще живы? Если выжившие в панике, в ужасе, и не понимают, что происходит, то я вижу, что это конец планеты. Солнце скрылось за густыми тучами из дыма и вулканического пепла. Вскорости погибнут все растения и животные. Да и сама планета, сотрясаемая цунами и землетрясениями будет «безвидна и пуста» как в начале начал. Присутствуя при глобальном катаклизме, я остаюсь бесстрастным наблюдателем, воспринимая происходящее, как неизбежное зло космического масштаба.

В ровной как стол степи, бегущих людей догоняют потоки лавы, и путь им перегораживает другой огненный поток, протекающий справа налево. Люди бегут вдоль него, пытаясь найти то место, где он заканчивается, а поток лавы сзади все ближе и ближе. Вот уже между потоками остался узкий перешеек, я проскакиваю его, и языки магмы смыкаются, образуя огненное кольцо. На несколько мгновений сзади раздаются душераздирающие крики. Отставшие люди вспыхивают в пламени как тряпичные куклы. Но крики тонут в грозном рокоте землетрясения. С теми, кто спаслись, бегу дальше.

Но мы останавливаемся перед новым, непреодолимым препятствием высотой в сотню метров. Там, чуть дальше, где лава уже остыла, чудовищно гигантские создания вгрызаются в землю и взрыхляют её как кроты. Следом за ними, другие гигантские механизмы утюжат поверхность, словно накатывают асфальт. Чёрт! Это что же? Значит, метеоритная бомбардировка не случайна? Этот артобстрел был подготовкой к грядущему терраформированию! Значит не все из метеоритов просто груды породы. А может быть и все? И теперь эти тупые механизмы перелопачивают планету, готовят для новых хозяев. Я встал перед грохочущим монстром, переваривающим срез земли глубиной в сотню метров. Мои попутчики теснились чуть позади, не зная, что предпринять. Механизм высотой с гору заглатывал тысячи кубометров земли, перемалывал, измельчал до однородной массы, похоже, извлекал что-то попутно из неё и укладывал ровным слоем позади себя. Утюгоподобные механизмы на горизонте здорово напоминали авианосцы.

– Стой! Зверюга! – заорал я, встав перед вгрызающимся в землю механизмом, - Стой!

Надежды на то, что робот поймет меня, или как-то отреагирует на живой организм, стоящий на пути, не было никакой. Они практически всю жизнь на планете погубили. Что им какой-то микроб на пути? В то, что внутри гигантского механизма нет ничего кроме заложенной в него программы, я чувствовал, знал. Уж и не знаю, как это объяснить, но не ощущалось внутри железяки, присутствия пусть чужого, враждебного, непонятного, но живого разума. Пустота. А я стоял перед зубастым транспортером, грызущим породу, и не знал, что предпринять. Мой крик - глас вопиющего в пустыне. И тогда я попытался поговорить с железкой мысленно, и через какое-то время почувствовал, что чудище отозвалось. Оно отправило запрос хозяевам, и когда пришел ответ, механизм остановился. Заметили!

Постояв неподвижно, словно раздумывая, механизм вновь ожил и двинулся в сторону, крутясь на месте, словно фигурист на льду. Когда он закончил, и отъехал в сторону, я с изумлением увидел тот самый городок из глины, построенный муравьиным архитектором. И это не смотря на то, что дома были вполне соотнесены с размерами человеческого тела, и две взрослые особи могли в них разместиться. Но слишком уж не по-людски дома смотрелись, и не для людей как будто … Чудовищный механизм тем временем стал трансформироваться на глазах. Складывался и складывался под разными углами, каждый раз уменьшаясь в размерах. Когда он уменьшился до размеров обычной пятиэтажки, то оторвался от земли, словно был легкий как пушинка, и стремительно взмыл вверх, в считанные минуты, пропав в черном, дымном небе. А мы остались… Люди остались. Нас оставили в покое, а этот городок из странных домиков выглядел как нелепое извинение за то, что мы стали бездомными.