Ответ на свой вопрос он прочитал в ее лице. И крепко выругался. Милли расплакалась.

Рональд сделал движение в ее сторону, но его руки упали вдоль тела, и он отвернулся. Милли изо всех сил старалась преодолеть жалость к себе.

— Вот что получается, когда сдерживаешь свои чувства, — мрачно заметил Рональд и свирепо добавил:

— Да перестань же плакать, ради Бога!

— Я ничего не могу с собой поделать, — всхлипывая, ответила она. — Извини. Я плачу очень редко.

— А я обычно не довожу женщин до слез. Я… — Он вдруг оборвал себя и сообщил. — Гости. Ты ждешь кого-нибудь?

Милли подошла к окну. На мощенной камнем площадке внутреннего двора стоял грузовик.

— Это Хуан-Антонио, — бесцветным голосом произнесла она и пояснила:

— Брат экономки Пита, Мерседес. Он довольно приятный человек, и в деревне его все уважают. Это большая честь, что он сам приехал сюда, тогда как обычно присылает мальчишку с продуктами. Вот только… — Милли рассмеялась сквозь слезы. — Я никогда не знаю, о чем с ним говорить, потому что совсем не разбираюсь в футболе, а он ничего не знает о музыке. Я чувствую себя ужасной дурой.

— Хорошо, я сам буду разговаривать с ним, — улыбнулся Рональд.

— Мне надо встретить его, а я, должно быть, выгляжу просто ужасно, — заметила Милли. — Придется сбегать наверх за носовым платком. Я быстро.

Умываясь, она услышала, как снова, уже нетерпеливо, зазвучал клаксон, и легко побежала вниз, однако, войдя в кухню, остановилась как вкопанная.

Хуан-Антонио разбирал картонные коробки с продуктами, а Рональд Бредли, известная кинозвезда, идол миллионов поклонниц, помогал ему. Он закатал рукава рубашки, и его загорелые, мускулистые руки легко переносили доверху наполненные продуктами коробки. При этом он болтал с Хуаном-Антонио по-испански почти без акцента. При виде озадаченного лица Милли в его глазах засветилось удовлетворение.

Хуан-Антонио тоже увидел ее и тотчас же с жаром поприветствовал, а потом что-то спросил, но она ничего не поняла.

— Потише, приятель, она тебя не понимает, — сказал ему Рональд на понятном даже ей испанском.

Хуан-Антонио ухмыльнулся ему так добродушно, словно они были знакомы сто лет, и уже гораздо медленнее объяснил, что именно находится в различных пакетах, коробках и ящиках. Очевидно, Мерседес, уезжая к дочери погостить, дала ему подробные распоряжения. Привезенных им продуктов вполне хватило бы, чтобы пережить многомесячную осаду.

Закончив пояснения, Хуан-Антонио благосклонно принял благодарность Милли, а из рук уже даже не скрывавшего свой смех Рональда — чашку кофе. Покончив с ним, он настоял на том, чтобы показать своему новому другу, где хранятся дрова и как обращаться с аварийной системой освещения, а потом уехал, на прощание весело погудев клаксоном.

— Что мы будем делать со всем этим? — спросила Милли, медленно опускаясь на стул. Рональд весело посмотрел на нее.

— Можно устроить вечеринку, — пошутил он, но, заметив ее негодующий взгляд, примирительно поднял вверх руки. — Хорошо, хорошо. Скоропортящиеся продукты уберем в морозильник. Остальное, надеюсь, будет использовано на следующей неделе. Ведь скоро приедет твой отчим и привезет с собой гостей, верно?

— Да, — кивнула Милли. — Но Мерседес это тоже должно быть известно. Почему, черт возьми, Хуан-Антонио привез все это именно сейчас?

— Насколько я понимаю, нас просто не хотят оставлять здесь наедине, — сказал Рональд.

Милли озадаченно уставилась на него и тут же залилась краской смущения, а он, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Они считают тебя милой и старомодной девушкой. Хуан-Антонио даже поздравил меня с такой удачей.

— Что?! — разозлилась Милли. — Что ты ему наговорил?

Рональд громко и весело рассмеялся.

— Тебе бы не понравилось, если бы ты узнала об этом, — отрицательно мотая головой, ответил он, но тут же добавил, увидев, что Милли даже привстала:

— Шучу, шучу. Я просто сказал, что мы приехали поздно вечером и ты очень устала с дороги.

— Это верно, — вынуждена была признать Милли и бросила на него негодующий взгляд. — Почему тебе всегда удается поставить меня в неловкое положение?

Он лишь добродушно засмеялся в ответ и после недолгого молчания деловито добавил:

— Ты собиралась показать мне замок и сказать, что нам следует подготовить к приезду гостей.

Милли при этих словах так и замерла в недоумении.

— Сказать тебе?

— Я, конечно, могу и сам этим заняться, делая вид, что не понимает причин ее недоумения, заметил он.

— Мне казалось, ты сегодня уедешь, — пробормотала она.

— Да, ты дала понять, что думаешь именно так. Но ты ошиблась.

Его тон был успокаивающе доброжелательным, и Милли, к своему удивлению, почувствовала облегчение.