Под конец экскурсии мы зашли в торговый комплекс, осчастлививший меня нужными в хозяйстве мелочами, а то даже санитарных принадлежностей при себе не было, не говоря уже про одежду и всё остальное. Ну а после мы попрощались с Мишой и Мариной, проведших в заботах обо мне почти весь день и тоже наверняка уставших.

Домой добрался на граве. Утомлённый новыми впечатлениями, но жутко собой довольный, я распихал покупки, принял душ и связался с сестрой, которая успела обустроиться и даже приняла участие в работе нового коллектива. Маньячка.

Потом Тень сообщила, что у неё всё в порядке, техническое обслуживание проведено по плану, расход активной массы скомпенсирован, и корабль ожидает дальнейших указаний. Я ей пожелал спокойной ночи и отключил связь, после чего упал на кровать и спустя минуту уже сладко спал.

– Я эту мелкую скотину прибью!
– орал растрёпанный кадет, сидя за столом в компании ещё троих молодых людей.
– Он ещё и издевался, урод: 'старшекурсники соизволили нам помочь с тренировкой'...

По всей видимости, слова у кадета кончились уже давно, были повторены не раз. Гвидо, а это был именно он, не найдя, что сказать, сплюнул на пол и отпил несколько глотков из высокого бокала с пивом.

– Вить, да чего ты так разошёлся. Ну потом ты его ещё встретишь на тренировках.

– Каких тренировках, он же точняк химии наглотался. А то я не знаю, как это делается - выпил дродиксал за час до проверки и проглотил половину литра сока кли. Ничего запрещённого, а резерв в полтора раза и интуиция.

'И потом лечиться месяц после третьего такого применения', - подумал один из сидящих за столом, но вслух произнести свою мысль поостерёгся.

– Ну ладно, я ему устрою, посмотрим, что это за птичка. Скину задание службе отца его проверить по полной, а там посмотрим, кто его прикрывает.

И с этими словами кадет опрокинул в себя остатки жидкости в бокале, потянувшись за новой порцией.

– Вставай, ленивец!

Слышу голос откуда-то снаружи. Вставать не особо хочется, вчера весь день просидел в кабине, вникая в зубодробительные формулы расчёта зоны перехода и, что куда более важно, если жить хочешь, точки выхода с гипертрассы. Вот не понятно, на кой чёрт мне сдались эти знания, если любой компьютер всё просчитает на раз-два, а без его помощи мне простейший переход считать месяц вручную.

– Вставай, тебе говорят, жизнь проспишь!

И голос-то какой противный. Сам подбирал его для будильника. Ладно, встаю я, встаю, только заткнись уже. Как представлю, что сегодня опять попу отсиживать в темноте усилителя...

Процесс обучения в Звёздной проходил куда проще и плодотворнее, чем в виртуальной школе моей прошлой жизни. Заслугой тому, безусловно, последние достижения в области вирта, преподавательский состав и психологический фактор того, что учишься ты не аба где, а в самой Звёздной.

Обычная школа, она и есть обычная, будь то реальная (да, и такие ещё остались), или виртуальная, никаких принципиальных отличий. Скорость усвоения материала зависит исключительно от способностей каждого конкретного ученика - кто-то запоминает лучше, кто-то хуже. В Академии всё совсем по-другому.

Весь процесс был разбит на три основных сегмента: теория, физическое развитие и практика применения полученных знаний. А знаний в наши головы вливали гигабайтами.

Учёными, с использованием технологий таргов далеко шагнули в совершенствовании вирта. Точно так же, как ранее, пятьдесят лет назад, эта технология стала гигантским скачком для всего человечества, так и новая разработка учёных должна была вскоре привести к очередному прорыву. Всё дело в изобретении ментальных усилителей, позволявших быстро и полностью усвоить информацию любой сложности. Абсолютная память, короче.

Огромные залы с установленными в них модулями усилителей разделены на изолированные от всех внешних воздействий кабинки. Это сделано специально, дабы не загружать мозг посетителя лишней информацией, вроде цвета одежды случайно услышанных разговоров или числа и формы ворсинок на ковре под ногами.

Пройдя по полутёмному коридору серого цвета, лишённому каких-либо запоминающихся особенностей, человек занимал индивидуальную кабинку и погружался в абсолютную тишину, как бы отторгнув от себя внешний мир. Во время занятий существовал только экран голографического монитора.