Никто не смел поднимать меня с кровати ранним утром, поскольку в первой половине дня занятий не проводилось. Исключение - лётная подготовка, но после получения допуска я занимался наравне со вторым курсом, иногда участвовал в занятиях третьего. Случалось это пару-тройку раз в неделю, не чаще.

В основном с утра все спешили в кабины ментальных усилителей, самое лучшее время для усвоения информации. Я, же, к зависти моей группы, дрых до полудня, после чего спокойно шёл на лекции, а после них уже отправлялся загружать память программой обучения и дополнительными материалами, которые всегда пригодятся. Конечно, я же мог провести в кабинке памяти не полчаса-час, а все шесть, пока не надоест или, что куда чаще случалось, пока не проголодаюсь. Мой резерв позволял скрупулёзно, несколько часов кряду посвятить одной теме, зато после выхода из полутьмы кабины я знал её от и до.

С первых же дней всех кадетов приучали к тому, что мы - элита, офицеры Флота. Каждый проживал в отдельной комнате, никаких казарменных условиях, как у пехоты. Порядок поддерживался автоматикой, встроенной в стены. Да ладно, даже полноценный вирт с силовым шлемом присутствовал, вмонтированный в спальное место. Таким образом, можно было пользоваться любыми ресурсами сети, как внутренней, так и внешней, днём и ночью.

Всем, кто старался, выбивался из сил, но упорно шёл вперёд, демонстрируя результаты, платили стипендию. Мне она тоже была положена, именно на неё я и старался жить, помня предостережения майора и не шикуя на упавшие с неба средства. Сестрёнка примерно так же вела себя, благо на Сангории мы к подобному образу жизни привыкли.

Не забыл про меня и профессор. Его стараниями в мой учебный график тесно вплетались различные медицинские исследования, будь они неладны. Учёные вот уже три месяца пытались разгадать тайну того, что со мной произошло после прикосновения к артефакту, который после контакта перестал подавать признаки жизни, превратившись в выполненный из необычного материала обыкновенный кусок мёртвого камня.

Как то раз, к концу первого полугодия, меня вызвал наш куратор и под охраной, на специальном курьерском боте отправил в неизвестность. Меня никто ни о чём не проинформировал, но спустя девять часов, когда я уже начал сатанеть от безделья и скуки, мы прибыли на научную станцию. Рейс был закрытым, но по ощущениям я вновь очутился на Колобке. Хотя, быть может, это была другая станция.

Я ещё раз увидел иноземный блин, с которого всё и началось. Старый знакомый лежал в просторном помещении, весь опутанный датчиками и приборами. Повторное прикосновение не привело ни к чему, на этот раз я не почувствовал уколов энергии, вообще ничего, кроме ощущения пустоты. Скорее всего, выполнивший свою миссию прибор исчерпал запас энергии и теперь пуст, как покинутая оболочка. Честно поделился ощущениями с научной братией.

Но на этом путешествие не закончилось. Как я и опасался, специалисты, прознавшие про мои разборки с воинами корн на Сангории, принялись нагружать меня всевозможными экспериментами, стараясь выявить все последствия необдуманного прикосновения.

В процессе исследований я узнал, что могу нанести энергетический удар на расстояние до шестидесяти метров, научился инстинктивно превращать ауру в силовой кокон, защищавший меня от внешних воздействий и напоминавший корабельное энергополе. Не слишком сильное, но на один средней силы удар его хватало.

Учёные только что в ладоши не захлопали, принявшись проверять на мне воздействие разного типа излучений и условий внешней среды. Короче, меня морозили, нагревали, топили и как только не издевались. Любой другой давно бы копытца откинул, а мне хоть бы хны.

В условиях низкого давления, что характерно, я себя неплохо чувствовал и настолько расхрабрился, что успел прогуляться в полном вакууме, для чего специально был вывезен на полигон. Опыт показал, что я могу минут сорок (дольше не пробовали) без вреда для здоровья ходить по внешней обшивке.

Я был одет (скорее, это можно назвать раздет) в обычный рабочий комбинезон, не имевший никаких дополнительных защитных контуров. Стоит отдать должное экспериментаторам -сотни датчиков фиксировали состояние организма, а силовые поля в любую секунду готовы были окружить меня пригодной для жизни атмосферой, так что никакой угрозы для жизни эксперимент не представлял. Всё прошло как нельзя лучше.

Изучение продолжалось довольно долго и мне начинало казаться, что все применяемые методы давно используются на практике. В работе надо мной чувствовалась система, все опыты были взаимосвязанными, каждый раз имелось в наличии подходящее спецоборудование. Как будто учёные не просто изучали новый феномен, а вносили полученные знания в довольно толстую папку с полученной из других источников информацией, сопоставляя и анализируя результаты проверенными методами.

Не только физические особенности моего тела заинтересовали науку. Интуиция тоже подверглась детальному исследованию, в процессе которого я получил дополнительный толчок в развитии своих способностей.

Если раньше я относился к своему предвидению как-то...не знаю, как объяснить. Вот бывает, вы утром проснулись и чувствуете, что никуда идти нельзя, не хочется, нужно побыть дома. Никакой реальной причины для этого нет, зато имеются обязанности, работа, обещания и куча неотложных дел, которые попросту смешно отложить из-за посетившего вас мимолётного предчувствия. И вы выходите из дома, а потом вас сбивает военный грав, например.

Лишь в вирте, в растянутой временной среде четвертьсекундное предвидение будущего даёт возможность заранее планировать свои действия. Этим даром владели не все, а кто его получал от творца, всегда мог рассчитывать на достойное существование, поскольку это был очень, очень ценный талант.