— На мой взгляд, она была в отчаянии, — подвела я черту своей речи. — Первой крупной катастрофой в ее жизни стала смерть Адама Роули. Похоже, у нее случился сильнейший нервный срыв. Она на время бросила университет, заработала булимию и, со слов ее подруги Тилли, почему-то винила в случившемся себя. Но Ребекке удалось с этим справиться. Она нашла хорошую работу и преуспела в своей профессии. Опять стала «золотой» девушкой, звездой, сполна оправдав чаяния родителей. Но потом все пошло прахом. Сначала ее бросил любимый мужчина, затем она потеряла работу и завязала роман с Фаради, за которым последовал маленький шантаж. Ребекка употребляла наркотики, но не имела денег, чтобы за них платить. Казалось, она всеми возможными способами старалась сохранить иллюзию собственной успешности. А потом ее убили.

— И ты думаешь, это сделал не наш маньяк?

— Нет. Кто-то просто скопировал его работу. Я догадываюсь кто, но не могу ничего доказать.

— Кто же это, по-твоему?

Небрежный тон вопроса не ввел меня в заблуждение. Я в курсе, что Годли очень серьезно относится к моим словам, и не сразу решилась ответить:

— Ее бывший парень, Гил Маддик.

— Почему ты так решила?

Я пожала плечами.

— У меня нет улик, только интуиция. Я до сих пор пытаюсь увязать между собой все звенья этой цепи.

— Я бы на твоем месте рассмотрел события в хронологическом порядке, чтобы исключить ненужное. Сначала произошло утопление Адама. Ты должна узнать, что именно знала Ребекка. Ведь ты беседовала с ее университетскими друзьями? Опроси их еще раз. Вдруг удастся выяснить новые детали.

— Я еще не разговаривала об этом с ее лучшей подругой. Возможно, она что-то знает. — У меня пока не было возможности еще раз пообщаться с Луизой.

Годли сделал пометку в блокноте, лежащем на столе перед ним.

— Думаю, нам надо надавить на ее бывшего парня. Я скажу Тому, пусть возьмет ордер на обыск, и мы пошлем группу криминалистов проверить его квартиру и машину. В общем, немножко его потревожим. А потом ты опять с ним побеседуешь и посмотришь, испугался ли он. Вдруг тебе даже удастся добиться от него признания.

— Вряд ли. Маддик очень хладнокровен.

— На худой конец он допустит какую-нибудь ошибку. — Суперинтендант усмехнулся. — Не сомневаюсь, ты сразу ее заметишь.

— А если не допустит?

— Тогда придется подождать. Иногда удача приходит откуда не ждешь. Уверен, тебе повезет. — Он опять, почти рефлекторно, взглянул на доску объявлений, потом быстрым движением отодвинул свой стул от стола. — Это все?

Секунду поколебавшись, я решилась:

— Скажите, можно мне поработать завтра ночью в одной из групп наблюдения? Я прошла курс обучения и с удовольствием приняла бы участие в операции. Да, я занимаюсь делом Ребекки, но мне не хочется совсем отрываться от основного расследования. А инспектор Джадд вряд ли включит меня в оперативный состав.

На переносице Годли образовалась маленькая вертикальная складка. Он отвернулся и покрутил авторучку.

— Ладно, посмотрим.

Я мысленно поморщилась, надеясь, что не обидела босса жалобой на инспектора. В любом случае аудиенция закончена. Я поблагодарила Годли и поспешно ретировалась к своему рабочему столу, чтобы еще раз обдумать наш разговор. Когда суперинтендант вышел из своего кабинета, я пригнула голову, пытаясь спрятаться за грудой папок. Он замедлил шаг и остановился рядом с моим столом.

— Завтра вечером приходите в участок, и я позабочусь, чтобы вас включили в группу наблюдения.

Я сбивчиво пробормотала слова признательности, и он пошел к выходу, опустив голову и ссутулив плечи, на которых лежала вся тяжесть мира. Суперинтендант Годли по прозвищу Бог! Он умеет улаживать все вопросы, даже если они касаются таких незначительных персон, как я.

Викторианский дом с террасой, где жила Луиза Норт, оказался, как я и предполагала, безупречно ухоженным. Я предупредила ее о своем визите телефонным звонком, однако вряд ли она успела убраться за те полчаса, что я к ней ехала. В маленьком дворике, засыпанном справа от плиточной дорожки белым гравием, тоже царил аккуратный минимализм. Единственными растениями оказались два круглых самшита в кадках, стоящие по обе стороны от парадной двери. Я все еще смотрела на них, когда дверь неожиданно распахнулась: я даже не успела прикоснуться к звонку.

— Добрый день, констебль Керриган. Проходите. Хотите чаю?

— Хочу. Но если вы предлагаете чай, зовите меня просто Мэйв.

— Хорошо, Мэйв, идите за мной.

Я впервые увидела Луизу в домашней обстановке и сразу заинтересовалась: сейчас девушка казалась другой, более мягкой, чем обычно. Лицо обрамляли распущенные волосы — чуть светлее, чем мне запомнилось. Она была в старых линялых джинсах, пестрых полосатых носках и небесно-голубой футболке с длинными рукавами и потрепанными манжетами, спереди слегка припорошенной мукой. Шагая вслед за хозяйкой по узкому коридору, я прочитала у нее на спине надпись «ЛАТИМЕР».