— А о чем здесь говорить?

— Например, что ты имел в виду, когда сказал, что я всегда тебя интриговала и именно поэтому ты так гадко со мной обращался. — Я чувствовала, как пульсирует жилка на шее, и хлебнула воды, тщательно следя, чтобы не дрожали руки.

— Почему же гадко? — возмутился Гил. — Я просто мало с тобой общался. И это объяснимо. Ты была для меня недоступна. Не мог же я взять и переметнуться от Бекс к тебе! Ты бы этого не допустила.

— Но сейчас, когда она умерла…

— У меня появился повод тебе позвонить, только и всего.

Я покачала головой:

— Прости, но я тебе не верю.

— Почему же?

— Потому что когда мы были вдвоем с Ребеккой, меня никто не замечал, — спокойно, без обиды констатировала я.

— Ну и дураки! — Гил опять прошелся по мне взглядом. — Они не видели того, что видел я.

— Что же ты видел?

— Твою красоту. — Он подался вперед. — Ты действительно прекрасна, Луиза. Особенно сейчас, когда больше не прячешься за спину подруги. Ребекка была симпатичной девушкой, и мы приятно проводили время вместе, но, по правде говоря, она утомляла своей предсказуемостью. Ты ее боготворила и не замечала этого, но мое терпение в конце концов лопнуло, вот мы и расстались.

— У тебя слишком высокие требования, не так ли?

— Просто надоело, что она все время пыталась мне угодить. Мне импонирует твоя независимость. Ты не стремишься понравиться, тебе это не нужно. Ты живешь собственной жизнью.

Я расхохоталась.

— Кошка, которая гуляет сама по себе?

— Мне всегда нравились кошки. — Он потянулся через стол и взял меня за руку.

Внутренний голос все настойчивее твердил мне о том, что пора прекращать отношения с Маддиком — повеселилась, и хватит! И мне казалось, я смогу это сделать. Но когда он дотронулся до моей руки и по мне волной пробежала сладкая дрожь желания, все доводы разума мигом забылись.

Я сидела за рабочим столом, как кошка возле мышиной норки, и ждала, когда суперинтендант возвратится с пресс-конференции. Вообще-то следовало поговорить с ним раньше. На последних пресс-конференциях журналисты нападали на полицию с обвинениями: они знали все подробности нашей работы из сериала «Главный подозреваемый» и не могли понять, почему мы до сих пор не поймали убийцу. Годли, которому поручили держать связь с прессой и регулярно информировать общественность о ходе расследования, стойко держал оборону. Однако это не доставляло ему удовольствия.

Он размашистым шагом вошел в диспетчерскую, Джадд следовал за ним по пятам. По их мрачным лицам я поняла, что все плохо, но, замешкавшись лишь на секунду, кинулась к боссу. Сейчас или никогда!

— Сэр, можно поговорить с вами насчет Ребекки Хауорт?

Они разглядывали большую доску объявлений, занимающую целую стену его кабинета. На доске рядом с жуткой фотогалереей жертв висела огромная карта города. Черными крестиками были отмечены места, где обнаружили трупы девушек. Годли аккуратно записал даты, имена, названия улиц, будто, упорядочив события, мог составить определенную схему и с ее помощью изловить убийцу. Он обернулся и удивленно спросил:

— Сейчас, Мэйв?

— Если не возражаете.

— Валяй!

Джадд плюхнулся на стул возле стола Годли, тем самым давая понять, что не собирается уходить. Я прочистила горло.

— На мой взгляд, мы были правы, когда сомневались насчет этой жертвы. Я выяснила, что в ее жизни происходили довольно странные вещи. И есть люди, у которых имелись причины ее убить. Учитывая различия в почерке убийцы, я полагаю, что это преступление было скопировано.

— Не желаю слушать! — резко заявил Джадд. — Вы пытаетесь привлечь к себе внимание, констебль Керриган, но когда дойдет до суда, из-за вас может развалиться все дело.

Я почувствовала, что краснею.

— Поверьте, я сама очень хочу, чтобы след этого преступления привел к серийному убийце.

— Мы не можем игнорировать факты, — заметил Годли. — Даже если эта версия нас не устраивает, мы обязаны отработать ее до конца и увидеть результат.

Джадд обернулся к своему начальнику.

— Если она права и это отдельное дело, тогда передай его другой оперативной группе, чтобы не отвлекаться от текущего расследования.

Годли покачал головой.

— Я хочу держать это расследование под контролем, иначе о нем разнюхает пресса и нам не поздоровится. К тому же, если наш убийца будет думать, что мы приписали ему чужое преступление, он разозлится и обнаружит себя, пытаясь доказать, что он единственный и неповторимый. Так что, пожалуйста, пусть все остается по-прежнему.

Инспектор вскочил со стула.

— Я не согласен. — Он сердито уставился на меня. — Впрочем, вы можете и дальше заниматься своей никчемной работой.