Яблоко
вернуться

Лайдинен Наталья
Шрифт:

«Мне, отлученной от родни и рая…»

Мне, отлученной от родни и рая, Встающей трудно на обратный путь, Позволь взглянуть в твои глаза, Израиль, Из рук твоих живой воды хлебнуть, Чтобы в холодной темноте изгнанья Я знала точно: у души есть дом! И бесконечность нашего свиданья Сияла в сердце огненным щитом.

«Краткостью встреч и разлукой изранена…»

Краткостью встреч и разлукой изранена! Путь в сновиденья отчаян и скрыт. Рухнула прямо в объятья Израиля: — Кто от любви меня защитит? Мудростью царственной, страстью Давидовой, В сердце вливается древний псалом И раскрывается — силой невиданной: — Там, где ты будешь, — и кров мой, и дом! Даже пустыня кругом каменистая, Соль обжигает морскою слезой, Я до тебя — километрами, мыслями, Ты — горьким сабром, живучей лозой, И поселеньями, и пулеметами Всей исстрадавшейся в муке земли. Трудная, прежде чужая мне Родина, Ставшая близкой в дорожной пыли. Молния! В будущем — бури несметные… Ты мне течением вечности дан. — Тихая песнь возвращенья, бессмертия, Где водопадом любви — Иордан!

«Ты далек, только очень близко…»

Ты далек, только очень близко, Я — стремительна и упряма. О тебе напишу записку И оставлю под камнем Храма, Что был дважды уже разрушен. Но восстанет опять — так скоро! Здесь сольются в молитве души, Возрождая священный город. За любовь не дано награды, Близость — долгая сердца мицва. Я в разлуке с тобою рядом. Слез дожди очищают лица. Лбом — врываюсь в седую древность. Сны галута и боли — мимо. Наше счастье, свобода, верность — В серых стенах Иерусалима.

«Сквозь отреченья, чужую зиму…»

Сквозь отреченья, чужую зиму, Ошибок и заблуждений петли Одна дорога — к Иерусалиму! Горят в душе маяки столетий. Пускай другие помочь не могут: Пески и воды сковали царства. Одна дорога — к тебе и к Богу Через проклятия и мытарства.

«С тобой в разлуке третий год…»

С тобой в разлуке третий год. В душе зима, на стеклах иней. Планета, сделав оборот, Летит в безжизненной пустыне. В камине тлеют угольки. Ты знаешь, здесь так много снега! И медленней стучат виски: Кровь тоже устает от бега. Я вся прозрачна, как слюда, Сомненья разлетелись в вальсе. Изольда — просто изо льда, Застыла музыкой февральской. Бела несмятая постель, Все реже вспоминаю имя. Вдруг теплой вестью — сквозь метель! — — Уже весна в Иерусалиме!

«Дальний путь до конца не виден…»

Дальний путь до конца не виден, Маяками — огни в темноте. Мы учились прощать обиды, Выходить из физических тел, Узнавать: мир слишком условен, Эта жизнь — подобие квеста… Не печалиться, не злословить, Принимать с бесстрастностью вести, Останавливать тех, кто рушит, Объяснять, что значит — свобода, И беречь бессмертные души Богом избранного Народа.

«Увези меня обратно на Святую землю…»

Увези меня обратно на Святую землю, Где все камни живые, в каждом — скрытая память, Где Создателя образ ветрами по душам развеян, А с вершины горы до сих пор спускается пламя. Увези меня, милый. Я знаю на ощупь дорогу. Я сольюсь с тишиной, в ней открою россыпи клада! Я хочу озвучить любовь. Стать еще ближе к Богу. И купаться с тобой по утрам в водопадах.

«Мою праматерь звали Ева…»

Мою праматерь звали Ева. …Как голубеет неба синь! Росло до неба жизни древо: Святыня — в тишине пустынь. А мы шагали сквозь расстрелы, Лежали мертвые во рву: Евреи, финны и карелы, Познавшие свою судьбу. Теперь нас окликают братья. За миллионом голосов Стоят невидимые рати, Хранители земных часов. А правнуки — живая поросль. Я прошлое казнить не дам! Свободна кровь, и вьется волос, А прадеда зовут Адам.

«Весь небесный стан — на подмогу…»

Весь небесный стан — на подмогу! Я проститься навек не дам! Прогоню тоску и тревогу, Брошу страх случайным ветрам. Знаю, нас изгнали из рая. …Перед Богом снова стою: — Для меня есть ты — и Израиль, Воскресивший душу мою.

«Я не знала тогда и сегодня узнаю ли…»

Я не знала тогда и сегодня узнаю ли, Отчего до сих пор я рыдаю навзрыд, Если вспомнится мне, что я снова в Израиле… Отчего же душа так щемит, так болит? Время нас возвращает, кругами, орбитами, К нашим умершим предкам, к чужим городам. Моя давняя страсть и надежда забытая, Я тебе поклонюсь, я тебя не предам. Мы с тобою родня, может, книжная, кровная, Не имеет значенья, все мы сыновья Или дочери в прошлом покинутой Родины… Возвращаемся к небу — из небытия. Мы прошли испытанья, но плен и рассеянье Не сломили: Народ наш нельзя истребить… Мы приходим назад за Божественным семенем Через все переломы и козни судьбы. Я живу или сплю — все Израиль мерещится, Мы с тобою вдвоем, наша песня звенит. Я вернулась к корням, я счастливая женщина… Отчего ж до сих пор я рыдаю навзрыд?