Яблоко
вернуться

Лайдинен Наталья
Шрифт:

«Здесь веет силой колдовской…»

Здесь веет силой колдовской, Потусторонними ветрами. В подвале старой мастерской Затерян ход между мирами. Сто жизней замерли в холстах И прошлое хранят ревниво: В них откровение и страх, Предчувствия любви, разрыва. Здесь ждут гостей по вечерам, Играют джаз на фортепьяно, И в радость медным головам Кружиться тоже — легким, пьяным. Летящих линий ворожба Дарует телу совершенство, Штрих — изменяется судьба И женственность царит в блаженстве! Духовный расцветает сад, Все двери вечности открыты Там, где часы идут назад, И в Ольге — профиль Маргариты.

«Дух шлифуя от шелухи…»

Дух шлифуя от шелухи, В ожиданье стихийных бедствий, Заливаю, как воск, в стихи Мудрость зрелости, радость детства. Там еще высоки дворцы, Винтовые пролеты — в небо! Рядом боги и праотцы, Вдоволь песен, вина и хлеба. С каждым годом — бесстрастней взгляд, Ближе, глубже ложатся ядра. Я уже на пути в закат, Где мы все-таки будем рядом. Отголоски ветрам раздам — Время сбросит любую ношу. Лишь стихи — точно свечи — в храм: Пусть горят по сердцам хорошим!

К Художнику

Мы друг друга с восторгом приняли, Наше чувство — углем на извести! Нарисуй меня черной линией, Хочешь — длинной, хочешь — прерывистой, С остановками для дыхания — Так скрывают волнение школьники! Нарисуй меня без сострадания, Все изломы и треугольники! Силуэтом, сожженным заживо, Разнесенным — дыханьем ветреным! Нарисуй меня в воздух ряженной, Вопреки всякой геометрии. Я в просторах живой гармонии Пронесусь по мольберту рифмами. Нарисуй меня белой молнией, Сумасшедшими биоритмами! Вдохновенье — опасной кручею, Взлет эмоциям и движению! Нарисуй меня, как получится, На полотнах воображения! Как увидится, как представится, Оставляя на небе полосы, Нарисуй меня не красавицей, А скользнувшим по сердцу образом.

«Скульптор, освобождающий тело…»

Скульптор, освобождающий тело Из холодного камня, вечного панциря, Художник, по белому рисующий белым, То мастихином, а то — пальцами, Мешающий цвет, пробуждающий глину, Близкий Творцу в простой гениальности, Душу и плоть создавая единым, Преображает грани реальности.

«Две стихии в духовном зодчестве…»

Две стихии в духовном зодчестве, Два актера в надзвездном театре! Лишь познавшие одиночество Проникают и в суть контакта, Принимая инакомыслие, Расширяя простор движения, Постигают друг друга в мистике Ненасильственного сближения. В каждом вздохе восторг открытия: Погруженье друг в друга — таинство! Путь божественного развития: Созиданье, свобода, равенство! Всех энергий цветет сияние: Над Танатосом — Эрос радугой! Двух вселенных в любви слияние, Вдохновленных небесной тантрою.

«Как одержимый Парфюмер…»

Как одержимый Парфюмер, Добра и зла не зная мер, Мою сверкающую страсть Ты тщетно пробуешь украсть, Насильно удержать в руке, Закрыть в заветном пузырьке И по желанью смаковать, Ложась в холодную кровать, Чтоб воскресить забытый зной, Вмиг — возбудиться новизной! Вот только между пальцев — дым… Восторга дух неуловим, Увы, как снятая с креста, Божественная красота!

«Я на краю каталонской земли…»

Я на краю каталонской земли, Где оживают судеб обломки, Там, где оливковый голос Дали — Эхом в дыхании юного Лорки. Что это было: затменье? кураж? И на ладонях эскизы рисуя, Самозабвенно скользит карандаш, Вдруг обрываясь волной поцелуя. Над перепутьями шелесты трав. Выход из моря — как выход из тела… Все откровенья любви испытав, Сердцем уже не боятся расстрела.

«От вершин — винтовою лестницей…»

От вершин — винтовою лестницей! — Добежим до звезд мироздания. Пусть другие — стихами лестными! — Я твоя пята Ахиллесова, Нежность тайная. Мною ты безнадежно раненный, Не найдешь от разлуки лекаря. Если прежде мечтал знать равную, То сбылось: над равниной — радуга, Радость летняя! Без меня вода в реках мутная, Забываешь путь и призвание. Я к тебе дождем перламутровым: Будем взрослыми, будем мудрыми, В нас — сияние! Ни аскезы нет и ни кротости. Мы, встречаясь, в огне блаженствуем. Небеса на закате розовы. Пусть в признанье не будет робости: — Твоя женщина!