Шрифт:
– Может, я и дурак, — произнёс Хоб, скривившись, — но даже мне кажется, что всё это идиотизм, — прокомментировал он происходящее на телеэкране.
Энджи кивнула.
В телепрограмме на эстраде, установленной перед рядом телефонов, скрипач-акробат доигрывал бездарную интерпретацию знаменитой песни «Born to be wild». Телефонистки с унынием глазели на аппараты, ни один из коих не звонил. Растянутый на стене транспарант гласил: ТЕЛЕМОСТ «СПАСЁМ НАШ ГОРОД». Когда скрипач извлёк из своего инструмента последнюю скрипучую ноту, на эстраду выскочил пылающий энтузиазмом мэр Кузак. Он хлопал в ладоши, словно желая согреться.
– Спайк Стжелецки из Линдена, штат Нью Джерси, дорогие дамы и господа! — восхищённо воскликнул он. — Бывший житель Детройта выступил во имя Детройта.
А теперь и вы сделайте что-нибудь для нашего города. Телефонные линии свободны и ждут ваших жертвоприношений. Данте столько, сколько сможете. Удержим наш славный город на плаву, верно?
Один из телефонов зазвонил. Телефонистка, с унылым видом жующая резинку, неторопливо протянула руку, чтобы поднять трубку, но Кузак опередил её.
– Привет, как дела? — затараторил он в микрофон. — У телефона мэр.
Из телефона затрещал старый женский голос.
– Я всю жизнь прожила в Детройте, поэтому немедленно высылаю доллар.
Улыбка застыла на физиономии Кузака.
– Да, мадам. Огромное спасибо.
Он повернулся к таблице с результатами:
— И какое у нас теперь положение, Джилли?
Потрёпанная временем дамочка, движения бюста которой при каждом её шаги ставили под сомнение законы земного тяготения, подошла к электронному табло. «МОТАУН ТРЕБУЕТ 37 985 300 ДОЛЛАРОВ». Цифры исчезли и появился следующий текст: «НА ДАННУЮ МИНУТУ СОБРАНО 4 800 ДОЛЛАРОВ 75 ЦЕНТОВ».
Кузак цеплялся за свою улыбку, как тонущий за спасательный круг.
Хоб повернулся к Энджи. Он улыбался — в его голове зародилась любопытная идея. Он склонился над округлой грудью Энджи и что-то прошептал ей на ухо.
Она с радостью согласилась и набрала номер. Хобо весело смотрел, как мэр Кузак разворачивается, услышав очередной звонок.
Кузак схватил трубку.
Энджи тяжело задышала в микрофон:
— Господин мэр?
– Да, это мэр, — ответил сияющий Кузак. — Не будете ли так любезны приглушить звук своего телевизора.
Хоб приглушил звук, когда Энджи, продолжая астматически дышать, прошипела в трубку:
— Господин мэр, сегодня для вас счастливый день.
Увидев, как заблестели глаза мэра, Хоб расхохотался.
Ничего, оно покажет «Оу-Си-Пи», что значит стоять на дороге у него и его друзей.
Полчаса спустя в штаб-квартире «Оу-Си-Пи» разразилась буря.
Джонсон подбежал к лифту, когда вызванный Стариком советник Поулос вышел из кабины, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Джонсон энергично пожал ему руку.
– Сюда, господин советник. Вы только посмотрите на то, что может предложить «Оу-Си-Пи».
Он потащил Поулоса к стендам с выставленным на них кибернетическим оружием. Мягко говоря, Поулос был сбит с толку, когда Джонсон стал один за другим показывать ему экспонаты.
– Ну знаете, мистер Джонсон, — сказал Поулос, — мне кажется, что я навряд ли смогу связывать своё будущее с работой в мэрии.
– Никто этого и не считает, — радостно ответил Джонсон. — Зато в «Оу-Си-Пи» вас ждёт интересная работа. Если, разумеется, ваша информация стоит моего времени.
Поулос заморгал.
– Конечно, стоит. Мне кажется, мэр нашёл способ выкарабкаться из своих проблем. Кажется, он нашёл мецената, который заплатит за город.
– Что?! — Джонсон сглотнул слюну. — Ещё одна корпорация?
– Насколько я понимаю, нет, — ответил Поулос. — Но это явно какой-то крупный бизнес. Крайне зажиточный тип.
Джонсон снова с трудом сглотнул. «Чёрт побери!» — подумал он. Если Детройт вырвется из лап Старика, то и от его, Джонсона, задницы только клочья полетят.
Мужчины двинулись дальше. Временами Джонсон поднимал голову к потолку. Бывали минуты, когда он жалел, что не стал священником, как того хотела его матушка.
ЧАСТЬ III
Быть может, наш мир — это лишь ад какой-нибудь другой планеты.
Олдос Хаксли
ГЛАВА 27