Результат ужаснул и сбил с толку Криди. Написанные страницы представляли собой хаос визгливых голосов, противоречащих самим себе, какофонию характеров, которая сбила Криди с толку. Ему даже пришлось перестать писать и на несколько месяцев лишить читателей голоса их любимого писателя.

Со временем он перешел на другую тактику. Он регулярно знакомился с самыми продаваемыми произведениями в своем жанре и синтезировал голос рассказчика, который впитывал в себя все, что, с его точки зрения, привлекало читателей в работах других авторов.

Если и было в этом определенное вероломство, то Криди верил, что оригинальная концепция, лежащая в основе каждой его опубликованной работы – его безусловная писательская гениальность, – возрождала и возвышала его рукописи.

Каждый роман был частью более широкой концепции: в законченном виде для читателей и для самого создателя эти работы будут представлять несомненное достижение – не больше и не меньше как великое литературное наследство XX века. Века, который Криди, как автор и шпион, помог сформировать. Со временем, уверял себя Криди, он обретет заслуженное место в Западном Каноне. Он этого достоин.

Зазвонил телефон. Криди снял трубку:

– Докладывай.

Молодой агент, с трудом переводя дыхание, сказал:

– Сэр, ни одно подслушивающее устройства в Дозорном доме не работает.

Криди швырнул трубку.

Забавно, но сцена в его новом триллере, над которым он сейчас работал, странным образом совпадала с тем, что в данный момент происходило в Айдахо. Два способных и опытных разведчика пытаются перехитрить друг друга.

События, связанные с Ласситером, всегда были пищей для романов Криди.

Вот только теперь Криди необходимо самому прожитьэту сцену – выполнить приказ Гувера.

А в последнее время Криди все больше и больше хотелось сидеть в своем кресле и писать.

Криди уставился на машинку, сознавая, что выбора у него нет.

Он грохнул по столу кулаком и пробормотал:

– Гребаный Ласситер…

Мэри протянула Гектору его кофе и сказала: – Ты правда думаешь, что сейчас нужно ехать в аэропорт, Лассо? Ты же говорил, что происходят разные… плохие вещи.

Гектор кивнул:

– Правда, но все, похоже, направлено против меня… ну, и слегка против Ханны тоже. Думаю, тебе здесь ничего не грозит. К тому же я скоро вернусь.

Он никак не мог встретиться с Мэри глазами. Все вспоминал, как она хвасталась, что пристрелила Хема. Он уже в это не верил, вернее, думал, что не верит, но сама мысль, что она такое сказала…

Гектор опустил дубликат ключа от комнаты с документами в карман. Другой ключ положил на полочку в кухне, как раз туда, где его нашел Хем в то проклятое утро. У Гектора было ощущение, что он слегка поворачивает нож в ране. Но Мэри никак не прореагировала, даже если и поняла намек на то, что спрятала ключ на самом видном месте. И хранение ключа в таком доступном месте естественно облегчит задачу Криди или Полсона, пожелай те заполучить уже подпорченные рукописи Хемингуэя… и заодно наткнуться на рассказ Ласситера, подделку под Хемингуэя, например.

– Очень важно, – заметил Гектор, – чтобы ты никогда больше не позволяла этому ублюдку смешивать твои коктейли, дорогая. Чтобы Ричард уже не смог так тебя отравить, как в прошлый раз.

– Да нет… – Мэри покачала головой.

По наущению Гектора она возмущалась всем происшедшим. Гектор не просветил ее достаточно для того, чтобы как следует разобраться. И все же плохие вещи творились вокруг нее… она не вполне осознавала, что именно, потому что все было странно и скрытно. Она понимала, что ей нужен союзник, она нуждаласьв помощи Ласситера. Но Мэри ненавидела свою от него зависимость.

Гектор наклонился и поцеловал ее в макушку:

– Ты только меня послушайся, лапочка. Доверься мне, Мэри, – сегодня тот самый день, когда мы сможем все повернуть против этих ублюдков.

Мэри подняла брови:

– Кто эти ублюдки, Лассо?

Он решил рискнуть:

– Они разные, но в основном ФБР.

Гектор придерживал руку Ханны, когда она осторожно, пятясь, садилась в его синюю «белэр». Они направлялись в аэропорт Кетчума.

Ханна печально сказала: