Профессор посадил горничную за кухонный стул, пристроив ее голову на столе. Стер шоколад с губ. С этой целью смочил под краном тряпку. И неожиданно увидел на полочке над раковиной ключ – на том самом месте, куда старая сука положила ключ, которым, по ее собственным словам, воспользовался Папа, чтобы добраться до ружей.

Ричард схватил ключ, пробрался в кладовку и зажег свет.

Бог мой,сколько же там везде рукописей, писем и просто бумаг.

И на всех легко различимый почерк Папы или его знаменитой пишущей машинки.

Ричард начал копаться в бумагах и обнаружил, что это в основном разные варианты «Праздника, который всегда с тобой».

Но он также нашел пару писем, содержавших параграфы, по-новому освещавшие отдельные события в жизни Папы, – материал, за обладание которым его коллеги не пожалеют собственных яиц.

Ричард сунул письма под рубашку. Туда же последовали несколько страниц из «Праздника». Эти страницы повторялись в других вариантах, так что вряд ли их кто-то когда-нибудь хватится.

Там не было ничего, что помогло бы ему в карьере, но это был почерк Хемингуэя.

И вообще, если ему когда-нибудь понадобятся деньги, страницы можно будет продать за приличную сумму богатеньким коллекционерам через продавцов редких книг в Нью-Йорке или на аукционах.

И тут Ричард увидел его. Его освещал луч солнца из окна кладовки – подобно небесному лучу, появившемуся специально ради него. Ричард с трудом сглотнул. Это был тот самый момент.Он это чувствовал.

Рядом с машинкой Хема лежал напечатанный на ней рассказ.

Заголовок был не знаком профессору. Милостивый боже!

Ричард уселся в стоящее перед машинкой кресло, начисто забыв в этот момент, что Хемингуэй был знаменит тем, что писал и печатал стоя. Он взял стопку листков. Да, никакого сомнения, перед ним неизвестный рассказ Хемингуэя.

В некотором роде это было более крупное открытие, чем признание Мэри.

Он сразу же прочитал рассказ, захваченный ясной, великолепно краткой прозой Хемингуэя. Он наслаждался необычными, проникновенными, нежными мазками, которыми была выписана женщина, центральная фигура рассказа, молодая писательница, влюбившаяся в опытного прозаика, много старше ее по возрасту. Этим рассказ немного напомнил Ричарду Генри Джеймса с его «Уроком мастера». Он дочитал рассказ в полном ошеломлении.

Потрясающий… трогательный… это был ранний Хемингуэй.

Ричард надолго задумался. Он взял рукопись вместе с еще несколькими страницами из «Праздника» и письмами и сбежал по лестнице, чтобы спрятать все во взятой напрокат машине.

Вернувшись, Ричард запер кладовку и положил ключ на место. Взял коробку с отработавшими конфетами и пошел к реке Вуд. Там швырнул коробку в бурлящую воду.

Затем Ричард снова забрался на холм, решив попробовать разбудить Мэри. Надо будет сказать что-нибудь вроде: «Не позвать ли врача? Мне показалось, что вы потеряли сознание…»

Он думал о ближайших шагах, но мысли продолжали возвращаться к рассказу Хемингуэя. Он с нетерпением ждал, когда останется один. Тогда он сможет перечитать и изучить рассказ.

Гектор и Джимми стояли на густо заросшем соснами холме над Дозорным домом. Солнце стояло высоко над головой, в высокой траве шуршали змеи. Джимми достал очередную сигарету, и Гектор дал ему прикурить, выудив из кармана «Зиппо».

Гектор терпеть не мог заниматься наблюдением. Если бы он был один, то, по крайней мере, мог бы захватить с собой блокнот и заняться сочинительством, но в присутствии Джимми это было не совсем прилично. Джимми, будучи полицейским в отставке, спокойнее мирился с необходимостью наблюдения за домом. Это и было частью его бывшей работы, но, простояв более часа в лесу на холоде, он заметил:

– Вот об этой части моей работы я никогда не скучаю.

Гектор сказал:

– Я немного беспокоюсь, что Полсон бродит по дому, когда там только Мэри и горничная. Если он ее снова чем-нибудь не опоил, я не представляю себе, как…

Джимми передал Гектору свой бинокль:

– Твой парень снова выходит из дома, на этот раз у него в руках полнобумаг.

Да, Ричард все-таки на это купился. И это, по сути, ответ на вопрос: что случилось с Мэри, раз она позволила ему эти бумаги украсть? И куда он со всеми этими бумажками двинулся? Назад к Криди? И все эти бумаги в его руках… Ричард захватил значительно больше, черт побери, чем один подложенный Гектором рассказ. Он никогда не думал, что ученый осмелится на прямое воровство, это ведь как могилу разграбить. Черт, ему придется вернуть все это обратно, прежде чем бумаги попадут в руки Криди… или на рынок коллекционеров…

Гектор сказал:

– Придется пойти и вернуть назад все, что этот урод взял, помимо того, что я сам ему подсунул. Ты возвращайся в дом, Джимми, убедись, что он ничего не сделал с женщинами.

Джимми покачал головой:

– Похоже твоя затея с фальшивым рассказом приносит плоды, возможно, даже с перебором, но все же…это не решает другой проблемы. Я имею в виду тот вред, который наносит вдовушка наследию твоего друга своим «редактированием».

– Всему свое время, – заметил Гектор. – Я еще ничего не придумал толкового насчет Мэри. Пока.