Когда мужик поменьше пристроил своего более крупного приятеля на скамейку, Гектор сунул ему пистолет Энди между бровей и спросил:

– Теперь признавайся: какой приказ получил? Напугать меня или убить?

Мужик с трудом сглотнул и признался:

– Идти за вами, пока вы не освободитель от девчонки, и тогда…

Убить вас.

Было ясно, чего не договорил пьяница охотник.

Глядя на Гектора, мужик скреб шею аж до воротника пальто и яростно терся щекой об отворот. Затем спросил:

– Как насчет моей двадцатки?

Гектор еще раз огляделся, убедившись, что свидетели так и не появились. Он поднял вверх купюру в двадцать долларов и сказал:

– Вот она, видишь? Но сначала я хочу, чтобы ты запомнил, что нужно передать тому типу, который тебя послал. – Гектор улыбнулся. Когда дошло до выкорчевывания врагов, счет оказался в его пользу, сегодня уже трое… совсем не плохо для уверенности в себе. – Скажи ему, что я принимаю такие вещи оченьблизко к сердцу.

Затем вмазал рукояткой кольта между глаз наркомана.

Он оставил его лежать поперек бесчувственного тела его напарника. Порылся у них в карманах и нашел остатки зелья, которое они употребляли, и шприцы. Отбросил все в сторону. Решил, что пока они будут искать свое достояние и лечиться, им будет не до него.

Он подумал и вложил двадцатку в руку второго мужика. Пусть они еще насчет этого поспорят, когда придут в себя.

Гектор осторожно обошел ресторан и вошел внутрь через дверь черного хода. Ханна уже сидела за их столиком и возила вилкой по тарелке кусок чизкейка. Возня у входных дверей не привлекла ее внимания.

Она улыбнулась:

– Я уже начала беспокоиться… – Затем тихо добавила: – Агент ФБР, похоже, решил вздремнуть.

Гектор предложил Ханне левую руку и помог подняться:

– Да, я в последние дни просто загонял беднягу Энди. Пусть проспится.

Дождь почти перестал и, когда они вышли, лишь слегка моросил. Ханна нахмурилась, увидев двух охотников, лежащих друг на друге в такой странной позе, что походили на любовников.

– Что эта парочка здесь делает? – прошептала она ему на ухо.

Гектор пожал плечами:

– Трудно сказать.

Ханна хихикнула:

– Может быть, греются? Или любовь одолела?

Он предложил Ханне свою левую руку, о которую она оперлась.

– Все может быть, дорогая, – сказал он.

Он отвел ее подальше от бесчувственных мужиков. Гектор не вынимал правой руки из кармана спортивной куртки, где лежал пистолет Эндрю Лэнгли, и внимательно смотрел, не появится ли Донован Криди или кто-нибудь из его шестерок.

Гектор проводил Ханну в свой номер, придержал за руку, пока она сбрасывала туфли и садилась на кровать.

– Отдохните немного, дорогая, – сказал он. – Мне надо кое-куда позвонить, заняться стратегией.

– Еще раз большое вам спасибо, Гектор, – сказала Ханна. – Если бы вы не оказались здесь…

Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку:

– Будете меня благодарить, когда я в самом деле что-то сделаю, детка.

Он проверил замки на двери, затем перешел в гостиную. Он снял этот номер, где всегда жил Хемингуэй, еще на несколько дней, но теперь он ощущал реальную опасность, особенно сейчас, когда Криди начал посылать самодеятельных киллеров по его душу, поэтому решил, что есть смысл перекантоваться где-нибудь в другом месте, где проще защититься.

Гектор не знал город достаточно хорошо, поэтому, кроме Дозорного дома, ему ничего не пришло в голову.

Если только он сможет наладить отношения с Мэри…

Было ясно, что за вдовой необходимо присматривать. С тактической точки зрения представлялось идеальным собрать беременную женщину в беде, вдову, которой угрожают, и бумаги Хема в одном месте – этом внушительном бетонном сооружении, которое Хем выбрал для своей собственной финальной сцены. И черт, все его многочисленные ружья все еще там, их хватит, чтобы вооружить внушительный отряд партизан. Затем еще следовало учесть Мэри и ее ужасное признание. Он должен принять меры, чтобы она не повторила это «признание» никому, оказавшемуся поблизости.