— Все. Пошли.

Выйдя из банка, мы огляделись по сторонам и, заприметив невдалеке небольшой уютный скверик, сочли, что он вполне подойдет нам для небольшого отдыха.

— Фу-у-у! — облегченно выдохнул мой спутник, когда мы уселись на свободную скамейку. — Дядь Жень, мне даже не верится, что все закончилось.

— Точно закончилось? — спросил я.

— Точно, — без тени сомнения отрезал мальчик; в его глазах горел восторженный огонь. — Остались только чистые формальности.

— Может, теперь откроешь, наконец, свою тайну? Признаться, у меня просто зудит узнать, что же это за бумага, ради которой нам пришлось столько перетерпеть.

— Открою, — согласно кивнул Радик.

Он достал из рюкзака "файл" и протянул мне.

— Читай.

В документе значилось следующее:

"Я, Карпычев Геннадий Матвеевич, завещаю все свое движимое и недвижимое имущество своему приемному сыну Карпычеву Радиславу Геннадьевичу. Только ему и никому другому…".

— Что ж, поздравляю, — вздохнул я, возвращая мальчику документ. — С таким наследством ты теперь первый жених на всю страну. Когда об этом сообщат в газетах, тебя просто завалят письмами с объяснениями в любви. Хорошо, хоть, что завещание было спрятано в банке, а не бог знает где. И нам не пришлось ради него копать землю, нырять на дно морское, или искать в яйце, что спрятано в утке, а утка в зайце, а заяц — у черта на Куличках.

Радик рассмеялся и засунул папку обратно в рюкзак.

— Одного я не пойму, — добавил я. — Зачем Геннадию Матвеевичу понадобилось хранить его именно здесь?

Мой спутник посерьезнел.

— Чтобы про него никто не узнал, — тихо сказал он. — Если бы завещание хранилось в Москве, Катька непременно бы о нем пронюхала, и позаботилась бы о том, чтобы оно куда-то исчезло.

— Причем здесь твоя мачеха? — недоуменно нахмурился я.

— Как при чем? Ты разве не знаешь закона о наследовании?

— Не знаю. И дай бог, чтобы я еще не скоро его узнал.

— Если бы этого завещания не было, — принялся разъяснять мой спутник, — все папкино состояние было бы поровну разделено между Катькой, как его женой, и мною, как его приемным сыном. А папка хотел, чтобы все досталось одному мне. Он как будто предчувствовал свою смерть.

Радик вытащил из кармана свернутый вчетверо потрепанный листок бумаги:

— На, прочти. Это тебе все объяснит.

Я развернул листок и поднес его к глазам.

"ЗАКОН О НАСЛЕДОВАНИИ

Статья 16. Супруг в качестве наследника по закону

(1) Вместе с родственниками наследодателя переживший наследодателя супруг наследует по закону:

1) наряду с наследниками первой очереди, — в равных долях с детьми наследодателя, но не менее одной четверти части наследства…".

— Ну, с этим понятно, — кивнул я. — После смерти твоего отца вам с Катериной отходило по половине его имущества. То, что ты мне и сказал.

— Читай дальше, — тихо проговорил мальчик.

"(2) Если нет родственников ни первой, ни второй очереди, супруг наследодателя наследует все наследство…".

Я непроизвольно кашлянул. Мне тут же вспомнились слова Радика: "Меня хотели убить".

— Та-а-ак, — задумчиво протянул я. — Кажется, я начинаю догадываться. Но, признаться, мои догадки весьма мрачны… Кстати, а кто разжевал тебе все эти нюансы?

— Бабка Лида.

— Бабка Лида, — задумчиво пробормотал я.

Мне на ум пришел ее разговор с Катериной: "И хозяйку из себя не строй! Ты ею здесь не станешь!". Вот, оказывается, что она имела в виду.

— Так Лидия Ивановна знала об этом завещании?

— Знала.

— Хм. И все равно мне трудно поверить, что Катерина собиралась отправить тебя в могилу.

Мальчик поднял глаза и доверительно посмотрел на меня.

— Дядь Жень, — понизив голос, произнес он. — Это она убила моего папку.

Я не могу подобрать слов, чтобы выразить то оцепенение, которое овладело мною после этой фразы. Я ошалело вытаращился на своего спутника.

— Как?

— А вот так. Она, конечно, убила его не своими руками. Непосредственно это сделали Ромка и тот бомж. Но организатором была она.

— Митрофан Никитович? Не может быть. Ты хоть знаешь, кто он на самом деле, и почему он оказался в вашем доме? Он родной дед твоего папы…

— Да никакой он ему не дед, — усмехнулся Радик.

— Как не дед? Я же сам видел…

— То, что ты видел тогда ночью в овраге, было хорошо обставленным спектаклем. Катька знала эту легенду про исчезнувшего деда, и решила ее использовать.

— А почему ты так уверен, что это был спектакль? — недоверчиво спросил я. — Откуда ты, вообще, знаешь, что Митрофан Никитович — сообщник твоей мачехи?