— Бабушка, Вам плохо?

Я помотал головой, натужно улыбнулся, и знаком показал ей, что со мной все в порядке, и чтобы она не беспокоилась. Девочка пошла дальше, не переставая при этом недоверчиво на меня оглядываться. Только бы она по своей искренней детской доброте не привлекла бы ко мне чьего-либо внимания.

Мало-помалу, охвативший меня шок стал постепенно ослабевать. Биение сердца утихло. Дыхание приобрело ровность, а мысли перестали походить на беспорядочно разлетавшихся во все стороны перепуганных птиц.

Мальчика похитил Баруздин. В этом не было никаких сомнений. Его цель представлялась очевидной — расчистить Катерине путь к Карпычевскому наследству. Как он здесь оказался, каким образом он нас выследил — сейчас это не имело никакого значения. Главным было то, что над моим спутником нависла смертельная опасность.

Моим спутником?

Я вдруг поймал себя на мысли, что назвал так Радика чисто по привычке. На самом же деле он значил для меня гораздо больше, нежели простой попутчик. Я со всей ясностью ощутил это только сейчас, когда у меня его отняли.

Познакомившись с ним поближе, пройдя вместе с ним всяческие опасности и мытарства, я, сам того не замечая, стал воспринимать его, как нечто родное, как частичку самого себя.

Я всегда мечтал о сыне. Наверное, это заложено в человеческой природе — желание кого-то растить, о ком-то заботиться. Без этого жизнь представляется какой-то неполноценной, пустой. Ее даже и жизнью-то назвать нельзя. Жизнь без семьи — это всего лишь примитивное существование. Судьбе угодно было сложиться так, что мне не довелось вкусить счастья отцовства. И этот формально совершенно чужой для меня ребенок вдруг превратился в воплощение моей мечты.

У нас с ним было одно важное общее — и он, и я были одиноки. И у меня, и у него никого не было. Видимо, это нас и сблизило.

Мне стало страшно от одной только мысли, что я могу никогда его больше не увидеть. По моему телу словно пробежал жгучий огонь. Осознание того, что от меня зависит чья-то жизнь, добавило мне сил.

Я сделаю все, чтобы спасти Радика! Пусть даже я и сам как затравленный зверь. Я просто не могу поступить иначе.

Но намерения, какими бы благими они не были — это одно. А воплотить их в действительность — это совсем другое. Где искать мальчика? Куда его могли увезти? Ведь я не имел об этом ни малейшего представления.

Что же делать?

Мимо меня весело пробежала стайка сорванцов. В памяти сверкнули рассказы о Шерлоке Холмсе.

Идея!…

Спрятав в автоматическую камеру хранения свои и Радиковы вещи (они являлись теперь обузой), я, не выходя из старушечьего образа, покинул вокзал, и заковылял в сторону кучки не шибко опрятных ребят лет по четырнадцать-пятнадцать, запримеченных мною из окна троллейбуса еще при подъезде к привокзальной площади. Я не знаю, были ли это беспризорники, или просто обычная дворовая шпана. Меня нисколько не волновало, чем они тут промышляли. Мне было важно другое.

"Пара ног — очень быстрых, пара глаз — очень зорких", — так, вроде, отзывался о своих юных помощниках великий сыщик с Бейкер-стрит, опыт которого я решил перенять.

Подростки увлеченно резались в шкварки. Заметив приближение незнакомой старухи, они стали поглядывать на меня краешками глаз. Убедившись, что я направляюсь именно к ним, один из ребят, лохматый и белобрысый, по виду казавшийся самым старшим, крикнул:

— Не торопись! Нам подавать нечего.

Видимо, они приняли меня за собиравшую подаяние нищенку.

Я подошел к ним вплотную и тихо спросил:

— Кто из вас главный?

Сперва ответом мне было молчание. Шпана изучающе осмотрела меня с головы до ног. Их явно озадачил мой отнюдь не старушечий голос. Наконец, белобрысый проговорил:

— Ну, допустим я. А что?

— Как тебя зовут?

— Ну, допустим Макар.

— Слушай, Макар, есть дело. Надо поговорить.

Белобрысый переглянулся со своими приятелями. В его взгляде читалась настороженность. После небольшого раздумья он нехотя поднялся.

— Ну, пойдем, поговорим.

Мы отошли в сторону.

— Ты местный? — спросил его я.

— Допустим, местный.

— Город хорошо знаешь?

— Допустим, хорошо.

— А твои ребята?

— Допустим, тоже.

— Что ты заладил, допустим да допустим? — бросил я. — Других слов, что ли не знаешь? Дело-то серьезное. Одну машину надо найти. Черный "Лэнд Крузер".

Мой собеседник по-блатному засунул руки в карманы и сплюнул на асфальт.

— Таких машин здесь много, — прищурившись, заявил он. — А ты, собственно, кто? Косишь под старуху. Но я вижу, что ты не старуха. Ты даже не баба. Ты переодетый мужик.