— Правдоподобно, — кивнул он. — Прямо, как настоящий крестьянин. Дядь Жень, ты прирожденный актер.

— Жизнь заставит — и балериной станешь, — горько пошутил я. — Ну, что? Будем надеяться, путь станет свободнее.

Идея устроить этот розыгрыш принадлежала мне. С его помощью я надеялся направить ростовскую милицию по ложному следу, логично предполагая, что после этого звонка все силы, брошенные на мои поиски, будут сосредоточены там, где мы и не думали появляться. Конечно, я не был уверен, что служители закона поведутся на такую простую уловку. Но, как говорится, а вдруг?

Словно повинуясь голосующему жесту моей руки, которой я одновременно старался заслонять нижнюю часть лица, перед нами затормозил старый замызганный "Запорожец".

— Братан, мы добираемся до Ставрополя. Не подкинешь в том направлении, насколько сможешь? — спросил я, наклонившись к окошку.

Сидевший за рулем прыщавый юнец гонорливо посмотрел на меня (сразу видно, что права получил недавно; новички всегда чувствуют себя королями дорог), и сквозь зубы процедил:

— Я сворачиваю у Михайловки.

— Идет, — кивнул я. — Довези до поворота, а там мы еще кого-нибудь поймаем.

— Плотишь сколько? — нагло спросил он.

— А сколько просишь?

Прыщавый назвал цену.

— Ну, это немножко дороговато, — протянул я, хотя совершенно не знал местных расценок. Зато я знал, что такое "бомбилы", и что они, как правило, начинают с максимума. Я стал вежливо торговаться. После непродолжительных переговоров юнец снизил цену вдвое, и мы с Радиком заняли место в машине…

Вариант путешествия на перекладных в сложившихся обстоятельствах показался нам самым оптимальным. Соваться на вокзалы было неразумно. Беглых преступников в первую очередь разыскивают именно там. Попутные машины, с точки зрения безопасности, конечно, тоже были не идеальны. Меня запросто могли сцапать на каком-нибудь посту ГИБДД.

— А если на эти посты не нарываться? — возразил Радик.

— Каким образом? — спросил я.

— Очень просто. Высаживаться где-нибудь перед ними, обходить их стороной, и далее ловить следующую попутку.

— Интересный вариант, — согласился я.

В теории эта тактика представлялась верной. Но на практике все оказалось гораздо сложней…

"Чудо советского машиностроения" мчалось вперед, выжимая из себя все, на что было способно. А способно оно было, увы, не на много. Прыщавому юнцу явно хотелось показать себя лихим гонщиком. Я сидел рядом с ним и пристально вглядывался в даль, не замаячит ли впереди милицейская форма. Но дорога, к счастью, была пуста. Как я ни старался держать все время голову вполоборота, чтобы скрыть черты своего лица, юнец их все же рассмотрел. В какой-то момент я заметил, что он все чаще и чаще стал бросать на меня косые взгляды. Я насторожился.

— В чем дело, любезный? — стараясь не выдавать своего волнения, поинтересовался я. — Мы раньше где-то встречались?

— Скажите, а Вы не имеете отношения к телевидению? — оживился Прыщавый. — Мне кажется, я видел Вас вчера в новостях.

"Ага, значит, конкретно он меня не запомнил", — подумал я, и тут же смекнул, как сбить его с толку.

— Ну, да. У меня в эфире был вчера репортаж.

— Точно, Вы журналист! — радостно воскликнул юнец. — А я сижу и думаю, почему мне Ваше лицо так знакомо? Где я мог Вас видеть? По-моему, Вы работаете в криминальной хронике. Вы вчера про какого-то преступника рассказывали.

— Именно так, — подтвердил я.

— Вот это да! — продолжал восторгаться Прыщавый, переполняясь счастьем, что везет в свой машине "такую знаменитость". — Как жаль, что я не взял с собой фотоаппарат. Было бы, что друзьям показать.

Он еще долго пел мне осанну, но затем вдруг резко смолк. Это произошло после того, как по радио стали сообщать о розыске "особо опасного преступника" Чернышова Евгения Николаевича, и подробно описывать его приметы.

Юнец еще раз вгляделся в меня и буквально вжался в сиденье. Он побелел, как полотно. Видимо, до него, наконец, дошло, в каком качестве он видел меня вчера по телевизору.

Мое сердце бешено забилось. Я лихорадочно пытался сообразить, что следует предпринять. Прыщавый, очевидно, был озабочен тем же. Иначе как объяснить, что машина вдруг потеряла равномерность хода, и стала то притормаживать, то ускоряться.

Я решил воздействовать агрессией, и взять юного "бомбилу" на испуг. Он не был похож на отчаянного смельчака, поэтому тактика давления представлялась мне наиболее правильной.

Выдвинув вперед нижнюю челюсть, чтобы придать своей физиономии зверское выражение, я угрожающе посмотрел на него.

— У нас что-то случилось?

Мой негромкий рык подействовал на юнца, как удар тока.

— Не убивайте меня! — в панике завопил он. — Я у матери один! У меня жена беременна! Я сделаю все, что вы скажете! Только не убивайте!

— Прекрати истерику! — рявкнул я.

Прыщавый моментально выпрямился, словно дрессированный цирковой зверек, и угодливо закивал головой.

— Довези нас, куда договорились, и останешься цел. И не вздумай кому-нибудь ляпнуть, что меня видел! А то я тебя из-под земли достану. Мне терять нечего. У меня итак уже "вышка". Десять трупов, или одиннадцать — это уже не имеет никакого значения.