Проехав остановки четыре, мы вышли и укрылись за расположенными невдалеке гаражами.

— Ну, братец, ты даешь! — восхищенно воскликнул я. — Я, конечно, видел тебя в кино. Но в том, насколько ты талантливый актер, убедился только сейчас.

— А-а-а, пустяки, — хвастливо отмахнулся Радик. — Это была не трудная роль.

— Однако, самое время определиться с новыми ролями, — констатировал я. — Появляться на людях в таком виде больше нельзя. Ориентировки на двух странствующих монахов нам, скорее всего, обеспечены.

— Что-нибудь придумаем, — заявил мой спутник и полез в свой рюкзак.

Заглянув внутрь, он побелел, как полотно.

— Что случилось? — встревожено спросил я.

Мальчик поднял глаза. Его испуг наложил столь сильную печать на выражение его лица, что у меня по спине забегали мурашки.

— Деньги, — прошептал он. — У меня украли деньги.

У самого дна рюкзака чернел ровный порез. Очевидно, он был сделан лезвием.

Мы тщательно пересмотрели все вещи, среди которых, помимо одежды, значились какие-то бумаги, походный нож, всякая мелочевка, и даже игрушечный пистолет, но единственное, что нам удалось обнаружить, была мятая завалявшаяся десятирублевка.

— Ты же, вроде, всегда носил деньги в кармане рубашки, — озабоченно пробормотал я.

— Они натерли мне кожу, и я переложил их в рюкзак, — слезливо откликнулся Радик.

— Где и когда ты это сделал?

— В электричке. После того, как мы купили билеты.

Я схватился за голову.

— У тебя что, мозги отсохли? Вытащить из кармана кучу денег, переложить их в рюкзак как раз в тот момент, когда на нас смотрел весь вагон!

По лицу Радика потекли слезы.

— Откуда я знал?! — жалобно протянул он.

— Откуда я знал?! — раздраженно передразнил его я. — Мальчик! Это же Ростов! Он всегда славился своими карманниками! Ты бы хоть тогда рюкзак на спину не вешал. Все яснее ясного. Когда мы вышли из электрички, за тобой кто-то пристроился, затем улучил момент, и преподал тебе хороший урок. Сколько, хоть, там было денег?

Радик назвал сумму.

— Но это только наличка, — добавил он. — Там лежала еще банковская карта. На ней было в два раза больше.

Я изумленно присвистнул:

— Нехилый у кого-то улов!

Мальчик затрясся от всхлипываний. Я откинулся к гаражной стенке, и в отчаянии воздел глаза к небу. Не слишком ли много неприятностей для одного дня? Чем прогневил я госпожу Фортуну, что она в одночасье повернулась ко мне спиной, и свалила на меня целую кучу бед?

— Дядь Жень, а у тебя деньги есть? — шморгая носом, осведомился мой спутник.

Я залез в карман брюк и вытащил оттуда несколько бумажек.

— Только твой аванс.

— Мало. А мы до Сочи на них доберемся?

— Какие теперь Сочи? — горько усмехнулся я. — Нам бы домой как-нибудь добраться.

— Нет, мы не будем возвращаться домой, — решительно скомандовал Радик. — Мы поедем в Сочи.

Его властный тон подействовал на меня, как красная тряпка на быка. Я буквально вскипел. Что возомнил о себе этот сопляк? Почему он вдруг решил, что может свободно мною командовать?

— Хватит! — взорвался я. — Мне надоели твои бредовые идеи! Я, как последний идиот, пошел у тебя на поводу, бросил работу, отправился с тобой в это чертово путешествие. И что я теперь имею? Меня подозревают в убийстве, объявили в розыск. Я превратился в загнанного зверя. И все из-за тебя! Нет, дружок. Мое решение таково: мы возвращаемся в Москву.

— Нет, мы едем в Сочи! — стукнул кулаком по земле Радик.

— На какие шиши?

— У тебя же есть деньги.

— Это мои деньги, — жестко отрезал я. — И это я буду решать, как мне их тратить.

— Я беру у тебя их в долг! Под двойной процент!

— А я не даю тебе их в долг. Ясно?

В глазах мальчика промелькнула растерянность.

— Ты же обещал мне помочь. Мы же договорились.

— Договорились, — согласился я. — Но на каких условиях? Поездка полностью за твой счет. У тебя есть деньги? Нет. Значит, договор аннулируется.

— Ну, дядь Жень…

— Всё! — прокричал я. — Я не желаю больше ничего слушать. Значит так. Игры в шпионов закончены. Сейчас мы идем в милицию, и ты рассказываешь там все, что тебе известно об убийстве твоего отца и твоей бабки. Затем я отвожу тебя обратно в Москву, и сдаю в органы опеки.

— Я не хочу обратно в детский дом!

— А мне плевать, что ты хочешь, а что нет!

— Если тебе на меня плевать, то мне тоже на тебя плевать! Выкручивайся сам, как хочешь! Я в твою защиту ничего не скажу.