— Причина смерти?

— Вирус поглощения. Впрочем, умирают здесь от различных болезней. В основном от бронзовки.

— Но она отлично лечиться в этих условиях, господа! — возмутился Блюмингейм.

— Видите ли, доктор, — сказал Равекс. — Я сам попал сюда с борта прогулочной яхты моего сына. Я давно не практикую. А доктор Нимье пластический хирург. Мы в жизни никогда не сталкивались с бронзовкой, и нашего опыта не хватает для работы в такой сложной обстановке. Я давно просил доктора Лоердала прислать нам специалиста по вирусам.

— Сколько раз у вас были случаи вируса поглощения? — осведомился Блюмингейм.

— Три раза, доктор. Это было ужасное зрелище, — ответил Нимье, — можете мне поверить!

Теперь Блюмингейм понял, почему Лоердал перевел его сюда и не отпустил вместе с ним Мари. Эти два старикана ни на что не годились — разве только в роли медбратьев.

— Ведите меня к самым опасным больным.

— Прошу вас, доктор. Вот там лежит человек с заболеванием, которое мы не сумели идентифицировать.

— Это почему-то меня совсем не удивляет, господа, — усмехнулся Блюмингейм. — А помощь бортового компьютера вы не пытались запросить?

— У нас нет доступа. Это запрещено доктором Лоердалом, начальником госпиталя.

Теперь настал черед удивиться и самому Блюмингейму: с чего бы Лоердалу настолько ограничивать доступ персонала к информационным сетям?

Увидев тело человека покрытого черными струпьями, он сразу же определил наличие вируса кожной тропической лихорадки с Аргуна.

— Это странно, — произнес он. — Тропическая лихорадка. Раньше такое можно было видеть только на Аргуна. Большинство его кожных покровов уже отмерло и необходима полная пересадка. Живо готовить операционный стол. Я пока проведу анализ, какой кожный имплантат ему подойдет…

…— Капитан, выход из гипера был не блеск, — мстительно улыбнулся второй пилот Кейси.

— Вы стали слишком язвительны после излечения, — не обиделся на своего младшего офицера Адамович. — Берите на себя управление, а я отлучусь, проверю состояние экипажа после такой встряски и заварушки.

— Да, сэр! Нас изрядно потрепало. Я до сих пор удивляюсь, что мы вообще выжили.

Наскоро обойдя все основные службы, ноги сами понесли Адамовича к лазарету, куда он собственно и хотел попасть, правда, совсем не в качестве пациента.

Диана Ли сама вышла ему навстречу.

— Капитан? — удивлённо спросила она, моргнув своими голубыми глазами, — А я как раз собралась к вам. У вас есть свободная минутка?

— Для вас есть, Диана. Хотя "Немезида" в таком состоянии, что работать нужно круглосуточно. Вы видели, во что превратился наш носовой отсек?

— Видела. Он больше напоминает нос судна со свалки, чем нос современного спасательного звездолета.

— Это еще мягко сказано, Диана. Мы с нашим внешним видом скорее распугаем всех случайно заблудших в этот сектор, чем какая-то "космическая чума". А у нас уже два сигнала СОС. И больше того — нет связи с госпиталем.

— Но то, о чем я хочу вам сообщить, — крайне важно.

— Хорошо. Пройдемте ко мне в каюту.

Жилище капитана "Немезиды" состояло из двух небольших по размеру помещений, обшитых белым огнеупорным пластиком и обставленных весьма скромно: несколько стальных сейфов, примостившихся в углах, два небольших обзорных экрана, два видавших виды гидрокресла, пневмокойка, и выдвижной стол.

Феликс ввел код, и двери в его жилище бесшумно отъехали в стороны, пропуская владельца и его гостью внутрь.

Они сели в гидрокресла.

— Я вас слушаю, мисс Ли.

— Вы помните инцидент на нижней палубе N3? Ваш торпедист в приступе ярости убил своего товарища. У него была бронзовка.

— Конечно, помню. Он потом выздоровел. С ним опять что-нибудь не так? — поинтересовался капитан.

— Не совсем. Я провела необходимые исследования его крови и не обнаружила там и следа заразы. Он вообще не был болен бронзовкой!

— Но вы сами говорили, что вирус может имитировать любую болезнь. Это ведь мыслящее существо, совсем новая и невиданная разновидность вируса. Сам Лоердал утверждает это.

— Однако исследования других выздоровевших показали, что их кровь все еще носит следы заболеваний. Я сопоставляла многие случаи, капитан.

— И что вы предполагаете? — настороженно спросил Адамович.

— Этот человек не был болен. Он сымитировал бронзовку, выпив вот это, — Диана швырнула на стол тюбик с каким-то гелем.

— Что это? — не понял Феликс.

— Это мазь. Я не стану вам объяснять, для чего она, но если вы ей намажете лицо, то через час, у вас на лице будет все следы бронзовки. Я нашла это в каюте торпедиста. Он убил своего товарища и намазался этой дрянью, чтобы всё выглядело, как припадок страшной болезни.