— Я не понимаю, — сказал Хенрик.

— Сколько, по-твоему, свободных магов во всем Тобин-Сере? — спросила она его.

Темноглазый маг пожал плечами:

— Не знаю. Десять. Может быть, дюжина.

— Правильно. И это — меньше чем половина всех членов Ордена или Лиги.

— Мне кажется, что нас будет больше, — сказал Нодин. — На это может потребоваться время…

— У нас нет времени, — прервала она. — Народное Движение рассчитывает на нашу защиту и руководство. Если мы не сможем помочь им сейчас — неважно, сколько бесплащовых будет в следующем году. Еще несколько таких случаев, как в Праннай, и Движение захлебнется. Никто больше не захочет, чтобы мы им помогали.

— Что ты предлагаешь? — спросил Хенрик.

— А вот что: Лига и Орден превосходят нас числом, у Храмов, очевидно, есть доступ к оружию из Лон-Сера, и это вопрос времени, когда они станут слишком сильны для нас. — Она замолчала и посмотрела на них обоих. — Нам также необходимо оружие. Нам нужно что-то, что позволит нам соперничать с численностью Лиги, Ордена и оружием жрецов.

Нодин уставился на нее:

— Может, ты и права, но что именно?

Таммен заколебалась, и неожиданно показалось, что она пребывает в замешательстве. Она быстро взглянула на Хенрика, а затем повернулась к Нодину.

— Нам нужна помощь, — ответила она, выглядя далеко не такой уверенной, как минуту назад. — И я не знаю, кто согласится помочь нам. — Она перевела дух. — По крайней мере, среди живых.

— Среди живых? — повторил Хенрик с озадаченным выражением на угловатом лице.

Но Нодин уже понял. Сказанное действительно не лишено определенного смысла. Все знали, что Неприкаянные помогли Ордену нанести поражение пришельцам у Отрога Фелана двенадцать лет назад. Очевидно, они все еще владеют некоей силой. И если их можно будет убедить помочь бесплащовым, Народное Движение могло бы сравняться в силах со своими противниками. Нодин не мог не видеть смысла в том, что предлагала Таммен.

Но также он не мог не обращать внимания на холодный страх, который охватил его, как только сказанное сорвалось с ее губ, словно один из призраков сжал ледяной рукой его сердце. Проклятие Терона было не пустым звуком; ни один маг, который провел хотя бы один день несвязанным, никогда в этом не сомневался. А среди тех, кто пал жертвой Проклятия, тех, кого Таммен ждала, чтобы заручиться их поддержкой в общем деле, были некоторые из самых грозных и зловещих фигур в истории страны.

— Ты не можешь предлагать такое всерьез, — задыхаясь, сказал Хенрик, широко распахнув от ужаса темные глаза, когда, наконец, до него дошло то, что она предлагает. — Ты хочешь, чтобы мы обратились за помощью к Неприкаянным?

— Да, — вызывающе ответила она. — Я думала об этом несколько дней, и я не знаю никакого другого способа помочь Движению выжить.

— Но это бессмысленно! С чего это они будут помогать нам? Все Неприкаянные были когда-то членами Ордена. Они не заинтересованы помогать ни нам, ни Движению.

— Кое-кому плевать на Орден, — многозначительно ответила Таммен.

Хенрик направил в ее сторону указательный палец:

— Я не пойду в лес Терона!

— Тебя никто и не просит, Хенрик! — ответила она.

— Ну, а кто же нам поможет?

Нодин знал, что скажет Таммен, еще до того, как она назвала имя. Она была в Вотерсбанде. И это означало не только, что она никогда не будет доверять Ордену, но и то, что в человеке, в котором остальная страна видела предателя и убийцу, она будет видеть героя, спасшего ей жизнь и то, что осталось от ее родного дома.

— Сартол, — ответила она.

Один лишь звук имени Магистра заставил Нодина содрогнуться. Было неважно, что Сартол убил захватчиков в Вотерсбанде, чтобы сохранить в тайне свое вероломство. Было неважно, что он помогал им, и сам в первую очередь помог осуществить нападение на Вотерсбанд. Все, что имело значение для Таммен и остальных, кто выжил в ту ужасную, несущую смертельное пламя ночь, — это то, что он отразил нападение и отомстил за тех, кто погиб. Для них Сартол был героем. Им дела не было до того, что думал остальной Тобин-Сер.

— Сартол? — спросил Хенрик. — Он был предателем! Он поддерживал захватчиков! Ему нет смысла помогать Движению!

Таммен холодно взглянула на него:

— Ты говоришь, как маг Ордена, Хенрик.

Хенрик вскочил, и в его глаза вспыхивало пламя от костра и отблески церилла. Но каким-то образом ему удалось сдержать гнев, и когда он заговорил, его голос был на удивление спокоен.

— Я говорю тебе правду. Сартол предал Орден и Тобин-Сер. Он убил Премудрую и ее заместителя. — Хенрик развел руками, словно оправдываясь перед ней. — Все это — достояние истории. Это не какие-нибудь выдумки Ордена. Это факты.

— А я могу назвать фактом то, что он спас мне жизнь. Если бы не Сартол, весь мой город был бы уничтожен, а я бы умерла, так же, как и мои родители. Так же, как и моя сестра.

Хенрик открыл рот, собираясь что-то сказать, но сдержался. Он долго смотрел на нее с грустью во взгляде.

— Я — против, — наконец сказал он. — Я знаю, что ты доверяешь ему — наверное, я даже понимаю почему, — но я знаю также, кем он был при жизни, и я не обращусь к нему за помощью даже сейчас.