Мгновением позже костлявое лицо Правителя исчезло. А Премель все еще сидел на месте не в состоянии собраться с силами даже настолько, чтобы выключить экран.

Раньше он и мечтать не мог о таком количестве золота, которое есть у него сейчас. И ПСБ будет принадлежать ему, если он захочет. Но он никогда за всю свою жизнь не чувствовал себя настолько беспомощным. Марар поймал его на крючок. И ему не к кому было обратиться за поддержкой.

При этой мысли он замер, ибо вспомнил об одном человеке. Каким бы удивительным и странным это ни казалось, он неожиданно осознал, что у него еще есть надежда. Он никогда не предполагал, что сможет хотя бы думать об этом, как и не ожидал, что окажется в таком затруднительном положении.

— В жизни часто приходится выбирать, — сказал Марар.

Премель кивнул и, наклонившись вперед, выключил экран. Возможно, на этот раз он сделал правильный выбор.

Таммен сидела напротив него, уставясь на огонь, ее лицо выглядело молодым, несмотря на морщины у рта и хмурый взгляд, которым, казалось, она постоянно глядела на мир в эти дни. Отблески пламени и огоньки от сверкающего голубого камня плясали в ее глазах, а светло-каштановые волосы прельстительно ниспадали на лоб. Нодин подумал, что она никогда не смотрелась так хорошо.

Он поглядел в сторону и погладил по клюву своего ястреба, сидевшего рядом с ним на широком бревне. Он знал, что она не любит его, и хотя он все еще чувствовал, как сердце сжимается, когда он думал об этом, большая часть боли от ее равнодушия прошла. Но ему было невыносимо сознавать, что она считает его трусом, как она ясно дала понять после инцидента в Праннай несколькими днями ранее. Он чувствовал это по ее голосу, когда она говорила с ним. Он видел это в ее глазах в тех редких случаях, когда она удостаивала его взглядом. «Я не виноват! — хотелось ему сказать ей. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь погиб». Но он знал, что это не выход. Теперь было не важно, как это началось или каковы были их намерения. Шел бой, а он под прикрытием мерцающего зеленого щита Хенрика смотрел, как она убивает людей, нанятых Храмом. Это не было трусостью. Но чем это было, он точно не знал. Но он заслужил ее презрение своим поведением.

— Наверное, нам следует вернуться, — предложил он, пристально глядя на нее сквозь пламя. Он взглянул на Хенрика, который облокотился на дерево неподалеку от костра; глаза у него были закрыты, а ноги лежали на широком плоском камне. — Пэджетт может снова предпринять что-нибудь. И Майре, возможно, потребуется наша помощь.

— Мы уже прошли это, — устало сказала Таммен. — Майра просила нас уйти. И, кроме того, я не думаю, что жрец снова придет за деревьями.

— Ну а если придет? Мы должны…

— Прекрати, Нодин, — отрезала она. — Там все закончилось, и нам теперь стоит беспокоиться о другом! То, что произошло в Праннай, больше не имеет значения!

Он почувствовал, как его лицо краснеет, и был благодарен темноте и неровному свету костра. Он снова посмотрел на Хенрика и увидел, что тот наблюдает за ним с непроницаемым выражением лица.

— Прости, — пробормотал он.

Таммен отклонила его извинения нетерпеливым жестом и подняла посох.

— Хотела бы я знать, что они замышляют, — сказала она, глядя на мерцающий голубой церилл. — Мне плевать, что в Лиге сейчас больше людей. Орден — вот реальная опасность. Именно за ним мы должны следить.

Нодин быстро взглянул на Хенрика, который покачал головой. Она говорила подобное и раньше, и, хотя никто из них не соглашался с ней, они оба понимали, почему она так считала.

Таммен была одной из немногих выживших после вероломных нападений пришельцев на Вотерсбанд, последний город в Тобин-Сере, который опустошили налетчики. Ее родители и сестры погибли той ночью, как и большинство ее соседей и друзей, и хотя она давно знала, что нападавшие не были магами, она никогда не переставала обвинять Орден в том, что случилось.

— С чего бы им устраивать Собрание сейчас? — спросила она, все еще глядя на камень.

— Скоро выясним, — ответил Хенрик с усталым видом. — Наверное, это имеет какое-то отношение к Лиге. Нам не о чем беспокоиться.

— Нет, — сказала Таммен. — Все не так просто. Я в этом уверена. Нельзя доверять им.

Нодин с Хенриком опять обменялись взглядами, но ничего не сказали.

Некоторое время они сидели молча, Таммен по-прежнему смотрела на свой церилл, а Хенрик, сидевший у костра, помешивал угли длинной веткой. Нодин отчаянно думал о том, что сказать. Он был самым старшим членом их троицы. Он был связан со второй птицей почти столько же, сколько его спутники с первыми. Именно ему приходилось принимать те или иные решения в трудных ситуациях. По крайней мере, раньше. Но после Праннай…

— Ну, так куда мы пойдем дальше? — наконец спросил Хенрик, снова облокотившись на дерево.

— Вот уж это не вопрос, — ответила Таммен. — Неважно, куда мы пойдем или кого встретим. Нам нужно найти способ стать сильнее. Мы не можем позволить себе повторения того, что произошло в Праннай.

— Обещаю, что в следующий раз все будет по-другому, — сказал ей Нодин.

Она покачала головой:

— Я говорю не о тебе, Нодин! Я говорю обо всех нас, обо всем Движении!