— Спасибо, — сказала она. — Но я уверена, что скоро снова приду к тебе. Обещаю.

— Очень хорошо, моя дорогая, — сказала Линвен, целуя ее второй раз. — Да хранит тебя Арик.

— И тебя, Верховная Жрица.

Она быстро повернулась и зашагала прочь от Храма. Она снова плакала, и слезы смешивались с холодным дождем, который хлестал по лицу, и она не оглядывалась, хотя знала, что Линвен все еще смотрит ей вслед из ворот.

— Только не она, — шептала Кайлин деревьям и дождю, чувствуя, что отсутствие Маркрана словно рана, нанесенная в сердце. — Я не готова потерять и Линвен.

Еще издали она услышала, как стучат топоры дровосеков по еще одному беззащитному стволу, и содрогнулась. Она поплотнее завернулась в плащ и взглянула на мерцающий золотой церилл. Что-то происходило в Амариде, и она сгорала от нетерпения узнать, что именно.

Когда она только присоединилась к Лиге, все было намного проще, гораздо яснее. Она широко улыбнулась, несмотря на дождь. Скорее всего эта простота тоже была иллюзорной, как и великодушие Эрланда. Как она недавно сказала Линвен, со времен Каэры она перестала быть ребенком. Но она была молода и слишком быстро поверила Эрланду и его обещаниям, она слишком пылко стремилась обвинить Орден во всех бедах своей родины. Они позволили убийцам прийти. Они позволили ее родителям умереть. Ничто более не имело значения. Жрецы ненавидели Орден и поддержали ее после смерти ее родителей. Линвен ненавидела Орден и любила ее почти так же, как отец с матерью. Эрланд ненавидел Орден и дал ей церилл. Раньше это все казалось таким простым, таким ясным.

Теперь Храмы уничтожали леса, Эрланд обращался с ней, как с врагом, Линвен умирала. А в Амариде, всего в нескольких лигах отсюда, маги Ордена собирались на зов Созывающего Камня. Орден не зло и никогда им не был. Теперь она это знала. Он был таким же, как и Лига: группой мужчин и женщин, владеющих Волшебной Силой; у многих из них были добрые намерения, и все они могли ошибаться. Она осознала это постепенно, и потому ей было не легче, а труднее справиться с прошлым, с далекими воспоминаниями о детстве и о родителях. Какой-то части ее души было все равно, питается она иллюзиями или нет; она снова хотела, чтобы ей было одиннадцать. Она жаждала той же ясности. Но другая часть ее души была не так уж проста. Если она хочет возглавить Лигу и доказать Эрланду, что он не может игнорировать ее более, она должна примириться со всеми сложностями, с которыми сталкивается взрослый человек.

— Я больше не ребенок, — сказала она Верховной Жрице. — Правильно. В таком случае нужно перестать смотреть на мир глазами ребенка.

Тропа, по которой она шагала, пересекалась с вырубкой, и, повинуясь внезапному порыву, она повернула на север. На побережье выше Ястребиного леса находились деревни рыболовов. Это место вполне подходило, как и любое другое, чтобы предложить там свои услуги, на данный момент — ограниченные. Ей захотелось заплакать при воспоминании о яркой окраске и захватывающем дух полете Маркрана. Но мгновение спустя она вспомнила, что сказала Линвен перед уходом: «Боги предназначили тебе благоприятное связывание. И мне кажется, оно скоро наступит». Кайлин остановилась, чувствуя, что ее новая птица — здесь, на этой дороге, и наблюдает за нею. Неожиданно для нее самой, сердце у нее забилось так, что чуть не выскочило из груди. Она почувствовала присутствие птицы, словно та уже сидела у нее на плече, и подготовилась к тому, что, как она знала, произойдет, когда она встретит ее взгляд. Она помнила, как происходило связывание с Маркраном, словно это было вчера. Она почти целиком погрузилась в водоворот воспоминаний и чувств, которые он сообщал ей. Это было давным-давно. Тогда она была просто ребенком, и ей были неведомы особенности Волшебной Силы. За годы, прошедшие с тех пор, она привыкла делиться своими мыслями с диким существом и хотя знала, что связывание с новой птицей — дело нешуточное, она также знала, что готова к этому. Переводя дух и медленно поворачиваясь, она подняла взгляд на нижнюю ветку, на которой, как она знала, сидела птица.

И, увидев ее, она почувствовала, что у нее кружится голова, словно весь мир вокруг взял и повернулся. Она снова слышала пророческие слова Линвен о том, что ей скоро предстоит связывание.

«Но не такое!» — успела подумать Кайлин, прежде чем поток образов нахлынул на нее. Такого она точно не хотела!

Таммен мрачно улыбнулась, изучив картину, представшую ее глазам. Несмотря на людей Храма с их грозным оружием и испуганное выражение на лицах горожан, она чувствовала себя уверенно. За последние шесть дней жители Праннай присоединились к ней и ее спутникам-магам в противостоянии жрецу и его наемникам. Горожане сначала делали это не очень охотно. Возможно, присутствие всего лишь трех магов не очень их вдохновляло. Она с Нодином и Хенриком не сомневалась в своей способности защитить город от Храма, но потребовалось время, чтобы убедить Майру и остальных старейшин, что их городок не пострадает. И в конце концов именно неспособность или нежелание жреца действовать склонила горожан на их сторону.

Все началось во время первого спора, когда вмешались два магистра из Ордена и жрец Пэджетт отступил. С тех пор каждый день происходило почти одно и то же, за исключением того, что через городок больше не проходили маги Ордена. Жрец со своими лесорубами в сопровождении вооруженного эскорта приближался к роще, только чтобы поспорить с горожанами и тремя магами. Пэджетт угрожал позволить своим людям убить любого, кто помешает лесорубам, но, когда Майра и другие старейшины при поддержке Таммен и ее друзей не позволили рубить деревья, он ничего не сделал. Возможно, он боялся, что Таммен со своими друзьями в отместку убьет его самого, или, возможно, ему просто недоставало мужества прибегнуть к насилию. Как бы то ни было, по истечении шести дней деревья все еще стояли.

И с каждым днем доверие горожан росло. Таммен видела это по их лицам, слышала это в их радостных возгласах каждый день, когда жрец со своими людьми отступал к Храму. И в конце концов скоро Таммен, Нодину и Хенрику пришлось бы уйти. Существовали другие города и другие леса. Если Народное Движение хотело добиться успеха, никто из приблизительно дюжины бесплащовых, как свободные маги называли себя, не мог оставаться на одном месте слишком долго. И так как их цериллы мерцали в ответ на вызов Премудрого Ордена, Таммен со своими спутниками знали, что они не могут больше задерживаться в Праннай. Что-то происходило, и Таммен была уверена, что Движение сыграет свою роль в любых переменах, происходящих в Тобин-Сере. К счастью, она больше не сомневалась, что Майра с горожанами сможет продолжить борьбу, как только она со своими собратьями уйдет. Оружие, которое носили охранники жреца, конечно, пугало их. Как же иначе. Этому способствовало и то, что Пэджетт увеличил число вооруженных охранников, сопровождающих лесорубов, с семи до четырнадцати. Но даже это не могло изменить самого главного, что было достигнуто за шесть дней противостояния. Здесь, в Праннай, Народное Движение стало влиятельным.