– Она до сих пор винит себя в смерти подруг, - продолжил Ристер.
– Всю дорогу до Риана пришлось успокаивать. Как думаете, пойдет такая свидетельница Совету?

– Не думаю, что Дириани решиться рассказать все Совету. А если бы и решился, - Дорин задумчиво покачал головой.
– Нет! Особенно, если найдутся приверженцы Восточных территорий. Они мигом объявят эту Селестин сумасшедшей. И только посмеются над ней. Слишком уж повезло девчонке с этим амулетом. Не поверят, что рассказ правдив, - маг помолчал, затем на его губах появилось подобие улыбки.
– Но для Дириани этого, скорее всего, хватит!

– Я также привез двоих, которые утверждают, что пропала их сестра. Хотя нет, сестра она только одному. Второму - невеста. Думаю, таких пропаж в тех местах можно еще с сотню найти. Просто не хотелось возиться с таким количеством людей. Но девушки там точно пропадают.

– Там, это где? Все пропажи близ Резвого? В Сиере?

– Пропажи близ Лесов Духов. В Сиере, Ниане... Элроне, - совсем тихо произнес Ристер.

Но Дорин все равно услышал, насторожился:

– При чем здесь Элрон? Их дела нас не касаются.

Ристер молчал.

– Договаривайте, раз начали, - медленно произнес маг.
– Что вам до Элрона?

– Те двое ищущих, что приехали со мной, оттуда.

– Великолепно! Вы не перестаете меня удивлять, Ристер. Ну, как вам могло прийти в голову...
– внезапно Дорин замолчал, что-то подсчитывая в уме, затем медленно продолжил.
– Вы приехали в Риан три дня назад, не так ли?

Ристер осторожно кивнул.

– Да, третьего вечером.

– А на следующий день в городе начались убийства, - закончил Дорин.

– Но вы же не думаете... Какое это вообще имеет отношение к...

– Вы же знаете, как здесь любят элронцев. Вы ведь, наверняка, оставляли их хоть на минуту наедине. Их могут обвинить в этих убийствах, а вместе с ними вас, за то, что привезли их сюда. Демон!
– магистр ударил кулаком по столу.
– С каждым мгновением ситуация становится все хуже.

За столом воцарилось молчание. Затем Дорин медленно поднялся.

– Я попробую что-то решить. А вы сидите тихо. Особенно это касается наших элронских "друзей". Пусть ни одна собака не заметит их присутствия в этом городе! Иначе вам, да и мне... конец!

Вердану что-то беспокоило. Какая-та навязчивая мысль, увиденная картина, лицо... то и дело возникало в голове. Но, как ни пыталась целительница поймать ее, та постоянно выскальзывала с пальцев. Будь Вердана немного младше, она бы расплакалась от отчаяния.

Лет в двадцать она плакала после каждого видения и молила Духов забрать назад ненавистный дар. Она рыдала, когда чувствовала боль, свою, чужую - не важно, рыдала, когда не могла справиться с недугом, и ее беспомощность отправляла несчастного на встречу с Морганой.

Сейчас слезы высохли. Даже в уголках миндалевидных глаз не было ни капли. Сердце огрубело и больше не истекало кровью.

Слез не было, но и сон не шел. Вердана уже несколько часов ворочалась в кровати, а все не могла уснуть. Такое бывало, когда ждешь видений, или, просто когда день выдался неспокойным, когда в мозгу крутится шальная мысль. И в этот раз Высшие силы явно испытывали терпение целительницы. Час сплывал за часом, а изменений не было.

В конце концов, это безумно надоело Вердане. Она подошла к шкафу, выискивая успокоительные травы, но на верхней полке лежал только один желтый флакончик, переданный Дорином несколько дней назад - в ту ночь, когда она увидела часть прошлого Дириани.

Вердана хлопнула себя по лбу, с опозданием вспоминая, что забыла пополнить запасы своих трав. Тогда целительница осторожно взяла в руки дар Дорина. Вряд ли магистр задумал ее отравить, несмотря нам неприязнь между ними. Дорин не настолько глуп! Дураки не забираются так высоко, не имея в подспорье голубой крови. А Дорин забрался! Как только остальные не понимают его скрытых мотивов?! Разве только Алехандро...

Вердана отмахнулась от навязчивых мыслей и вновь посмотрела на зелье.

Что там говорил магистр?
– целительница задумалась.
– Успокоительное зелье. Что ж, - Вердана, поддавшись минутному желанию, вытащила пробку.
– Поверим!

Густая светло розовая жидкость полилась в горло. Вердана ощутила на языке сладковатый вкус грешны38 и небольшую кислинку от микосты39.

А затем, и впрямь, пришел долгожданный покой.