– Хорошая мысль! – одобрил профессор. – Ты, Артур, едешь туда, делаешь ставку на какую-нибудь цифру, ну, допустим, «семь». Потом выполняешь все, что сказано в Инструкции, и загадываешь желание – выиграть! Если шарик закатится в ячейку с цифрой «семь», значит, твое желание исполнилось. Передатчик передал твое желание Большому Сознанию. Оно выстроило сочетание гравитационной, центробежной и центростремительной сил так, чтобы желание воплотилось в реальность.

– Вы едете со мной, профессор? – испытывающе взглянул на Вулканова Артур Валентинович.

– А зачем я там? – пожал плечами Леонид Иванович. – Лучше я подожду здесь. В хорошей компании. За чаем. Стар я уже для поездок по таким местам.

– Но, профессор… – нахмурился Акраконов, – а, если…

– Даю слово! Я дождусь тебя в любом случае! – прервал его старый лис.

Артур Валентинович задумался.

– Хорошо! – через минуту кивнул он и громко бросил в сторону коридора: – Игорь!

Тотчас из темноты вынырнул подтянутый банковский мальчик.

– Роман и еще один со мной! – скомандовал Артур. – Остальным – охранять дом и тех, кто в нем находится. До моего возвращения режим охраны – «граница». Из дома никого не выпускать и в дом никого не впускать. В кабинет без особой надобности не входить.

Аршавская как будто собралась что-то сказать, но посмотрела на Вулканова и раздумала.

Артур обвел глазами находящихся в кабинете:

– Сами понимаете, друзья, ситуация требует! По городскому телефону можно не звонить: он отключен. Мобильниками, предупреждаю сразу, – пользоваться бесполезно… Работает аппаратура подавления сигнала. Прошу не обижаться!

– Какие обиды, Артур? – отозвался за всех Леонид Иванович. – Я тебя вполне понимаю…

Акраконов внимательно посмотрел на профессора, будто ища в его словах какой-то непонятый и опасный подтекст. Что-то Артур Валентинович чувствовал, но расшифровать не мог.

Он постоял с застывшим лицом, затем резко повернулся и растворился в темноте коридора.

В кабинет неожиданно пришла тишина.

С веранды в теплое пространство кабинета влетал прохладный, пахнущий сырыми растениями ветерок. Он словно пытался рассказать о каких-то важных событиях, происходящих среди лягушек, стрекоз и кикимор на недалеком болотце. Люди, собравшиеся в кабинете, о чем-то немного догадывались. Но расшифровать информацию, заключенную в сыром воздухе все-таки не могли.

Первым тишину нарушил майор Мимикьянов.

– Профессор, вы что, действительно, отдали ему прибор связи с Большим Сознанием?

Старый лис остро посмотрел на Ефима, поиграл серебряными бровями и сказал:

– Да. Отдал.

– Но, как же это, Леонид Иванович? – растерянно произнес Ефим. – Уж вы-то лучше меня понимаете, к чему это может привести… Вы же сейчас сделали из Артура… Хозяина мира!

– На ближайшие тридцать – сорок минут – да. А вот потом…

– Что потом? Что потом, профессор? – повысил голос Ефим.

– Увидим! Недолго осталось… А сейчас, Аня, не выпить ли нам всем чайку, а? С крыжовенным вареньем? – повернулся к Аршавской профессор.

С помощью племянника актриса быстро накрыла в кабинете стол.

Чай, заваренный на колодезной воде, вышел красивым по цвету и приятным на вкус. Зеленое крыжовенное варенье вообще оказалось выше всяких похвал. Однако разговор не шел. Казалось нервы всех сидящих за столом кто-то неторопливо, но неуклонно, натягивал, как натягивают скрипичные струны на колки скрипичного грифа.

Старые напольные часы в лаковом футляре пробили очередные четверть часа:

Бон! Ди-и-ин! Бон! Ди-и-ин!

– Анна Сергеевна! Варенье у вас вкусное! – тяжело пролетел над столом голос Евгения Ювеналова.

– Я его с лимонными корочками варю… – отозвалась Аршавская. – Оно тогда интересней получается…

– А-а-а-а! – уважительно протянул племянник.

И снова – тишина.

Запах болотных растений становился все сильнее. Каждому из сидящих за столом почему-то пришло в голову, что там, в ночи зеленые кикиморы с фосфорецирующими фиолетовыми глазами начали кружить хоровод. Сначала – медленно. А потом – все быстрее, быстрее. Но высказать свои странные мысли вслух никто не решился.

– А вот в прошлом году, Аня, у тебя варенье из ранеток было очень удачное! – заметил Вулканов.

– Это – не мое! – призналась актриса. – Это меня Клава с соседней улицы угостила, художница из драматического театра. Лауреатка премии Бенуа, между прочим!

– А-а-а! – уважительно протянул Леонид Иванович.

Тишина. Тяжелая. Темно-зеленая. Пахнущая болотом.

Майор посмотрел на профессора.

Сознание Вулканова в комнате отсутствовало: его обычно живые глаза подернула туманная дымка. Сидя за столом, хозяина дома, похоже, бродил в каких-то других местах.