В гостиной он усадил ее на диван, включил свет и опустил портьеры. Катя сидела, крепко стиснув зубы, так, что желваки вздулись на скулах, и он понял, что она едва сдерживает дрожь.

– Накапать валерьянки?

– Нет.
– Она качнула головой.
– Лучше стакан горячего чая.

– Сингх!
– позвал он, не выходя из комнаты.
– Принесите чаю, пожалуйста.

Сингх принес заварной чайник, накрыли сложенным вчетверо полотенцем. Достал из шкафа чашку. Наполнил почти до краев. Протянул Кате. Жидкость в чашке была густая, зеленоватого цвета, пахла какими-то незнакомыми пряностями.

– Пейте, Катья.
– Сингх умудрялся изменять имена так, что они звучали на индийский лад. Криса, например, он величал Кришнан.
– Тут есть все, что вам сейчас нужно.

– Спасибо, Сингх.
– Катя взяла чашку и вымученно улыбнулась.
– Что бы я без вас делала?

– То же, что и при мне, - буднично заверил Сингх.

Человек он был, конечно же, незаурядный. Вырос в буддийском монастыре, владел тибетской медициной, несколькими языками, всерьез увлекался оккультными науками. Потом вдруг забросил все, поступил в военно-воздушное училище и несколько лет служил в ВВС Индии.

В чине капитана был рекомендован в центр по подготовке космонавтов, пробыл там два года, но незадолго до старта экспедиции на Юпитер заболел, вернулся в Индию и поступил на работу в Гималайский институт аномальных явлений.

Невысокий, пропорционально сложенный, загорелый, Сингх был немногословен, уравновешен до флегматичности и скрупулезно пунктуален в большом и малом.

– Каша не пригорела?
– прервал Крис затянувшееся молчание.

– Еще три минуты.
– Сингх не спеша наполнил вторую чашку. Крис взглянул на хронометр и невольно усмехнулся: часы показывали без трех минут семь.

– Выпейте, Кришнан, - индус протянул ему чашку.
– Вам это тоже не помешает.

– Вы уверены?

Сингх чуть заметно пожал плечами. Катя отхлебнула из чашки, поморщилась.

– Горько?
– спросил Сингх.

– Горячо.

– Пейте, пока не остыло.
– Индус кивнул и удалился на кухню. Продолжая держать чашку в сложенных ладонях. Катя повернулась к Крису.

– Что это может быть?

– В чашке?
– он попытался увести разговор в сторону от опасной темы.

– Перестаньте, Крис. Вы же все прекрасно понимаете.

– Допустим.
– Он вздохнул.
– По-моему, вы основательно все преувеличиваете, Кэт. Ну мало ли что вам могло померещиться?

– Ничего мне не померещилось!
– Катя поставила чашку на пол, посмотрела на него снизу вверх, не вставая с дивана.

– Очень хорошо.

– Что "хорошо".

– Хорошо, что вам ничего не померещилось.

– Ладно, - вздохнула она.
– Я понимаю, вы действуете из лучших побуждений. Успокоить хотите. Но мне-то ничуть не легче! Это было, понимаете вы или нет? Кто-то рванул дверь снаружи, да так, что будка ходуном заходила.

– Ветер, - предположил Крис.

– Вначале я тоже так подумала. Но потом все повторилось снова, и я крикнула. И тогда...
– Она зажмурилась и встряхнула головой.
– Тогда ОНО обошло будку сзади и стало ломиться в окошко.

– Оно?
– осторожно переспросил Крис.
– Вы видели, что это было?

– Да, - кивнула Катя, не открывая глаз.
– Свалявшаяся клочьями грязная шерсть... Круглые, яростные глаза и клыки...

Катя вздохнула всем телом и поднялась с дивана.

– Ужин на столе, - буднично сообщил Сингх с порога гостиной.
– Что будем пить: чай, кофе?

– Кофе, - сказал Крис, беря Катю за локоть.
– Идемте, Кэт. И выбросьте все из головы. Вам померещилось.

После ужина Катя объявила, что хочет спать, и ушла к себе. Крис помог Сингху убрать со стола и закурил сигарету.

– Хотите, отучу?
– Индус неодобрительно покосился на облачко дыма, медленно плывущее к окну.

– Иглотерапией?

– Внушением.

– Не хочу.
– Крис глубоко затянулся.
– В сорок два года поздно менять привычки.

– Смотря какие, - возразил Сингх.
– Вам известно, чего испугалась Катья?

– Утверждает, будто к ней в будку ломилось какое-то чудовище.

– Она его видела?

– Только морду. И то не всю. Клыки, шерсть и глаза.

– Вы ей верите?

– Я материалист, Сингх, - Крис стряхнул пепел в корзину для мусора. Верю только в то, что можно увидеть и пощупать руками.

– Значит, не верите.

– Этого я не говорил.

Сингх поставил на полочку вымытую тарелку, вытер руки, повесил полотенце и только потом в упор взглянул на собеседника. Глаза у Сингха были карие, с золотистым оттенком, Красивые глаза, ничего не скажешь. И всепонимающие.