– Где он находился?

– То есть как где? В моем номере, конечно! Бруц поправился:

– Я спрашиваю, где именно - в спальне, в гостиной или еще где-нибудь?

– Да, он был в спальне - шарил по вещам.

– А где в это время находились вы?

– В душе. То есть сначала я была в душе и поэтому не заметила, как он вошел, но когда я выходила из ванной комнаты, он уже был в спальне, и до него было, ну вот как до вас...
– Она ткнула в меня пальцем.
– Так это были вы! Вот так номер, думаю.

– Я все утро был в ресторане и, как это ни смешно звучит, завтракал. К тому же у меня есть свидетели, - поспешил я предоставить алиби.

– Да? Очень жаль.
– Соседка была разочарована.

– А где вы были потом?
– спросил меня Бруц.

– Потом мы вместе с...

– Со мной!
– подсказала Татьяна.

– Да, вместе с моей подругой прогулялись по галерее, где торгуют сувенирами.
– С Татьяниной помощью я соорудил себе железное алиби. Бруцу моих слов показалось недостаточно.

– Вы что-нибудь купили?
– настаивал он. Я предъявил крылатую пирамидку и описал ту лавочку, где мы ее купили.

– Спросите у торговца, мы у него долго проторчали, - вставила Татьяна.

Бруц временно от нас отстал.

– Стало быть, нападавший был молодым мужчиной, ростом чуть выше среднего?
– обратился он к потерпевшей.

– Ну да, я это уже говорила, да вы все не слушаете! При мне она ничего подобного не говорила.

– Какое у него было лицо?
– снова спросил Бруц.

– Как какое? Мужское, разумеется!

– Это понятно, - Бруц мобилизовал все свое терпение, - как он был одет, какие глаза, волосы, вы помните?

– Одет он был примерно как и вы.
– Она снова ткнула в меня пальцем. Остальное... шторы в спальне я задернула еще с вечера, сами понимаете второй этаж. Свет - погашен. Он что-то сунул мне в лицо, затем - треск, удар... и я, наверное, упала, потом...
– Соседка задумалась, ей очень не хотелось признавать, что толком она ничего не помнит.

Чуть ниже ее правого уха я заметил знакомый красноватый след - по всей вероятности, туда пришелся удар шокера Перехватив мой взгляд, она прикрыла шею рукой. Подними нападавший свое оружие немного выше, и ей бы не пришлось с нами разговаривать.

– Так что же случилось потом?
– поинтересовался Бруц.

– Потом он, вероятно, убежал, но я его узнаю, непременно узнаю, если увижу, конечно.

– Хм, так же как меня, - сказал я вполголоса, но Бруц меня прекрасно слышал и понимающе кивнул.

– Ты выходил в туалет, - прошептала Татьяна мне на ухо.

– Откуда ты знаешь, что в туалет. Ты что, следила?
– шепнул я ей в ответ.

– Вот и я о том же - не знаю, куда ты ходил... Вчера с дверью соседкиной возился, а сегодня ее грабят - подозрительно!

– Тихо ты, - я приложил палец к ее губам, - не шипи так громко. И вообще, пошли в номер, нечего тут стоять. Мы незаметно удалились.

– Так о чем вы беседовали с Абметовым, пока меня не было? полюбопытствовал я уже в номере.

– Ха, все тебе расскажи...
– Татьяна решила немного пококетничать, мы говорили о природе любви.

Я состроил такую физиономию, что Татьяна была вынуждена пояснить:

– Заметь - не о любви, а о природе любви. Разницу улавливаешь?

– Улавливаю, но смутно. При мне вы только и делали вид, что вас исключительно высоконаучные темы интересуют, но стоило мне отлучиться, как Абметов тут же забывает про науку и давай толковать про любовь Нечего сказать, прыткий малый! Давай-ка поконкретней, чего он там тебе наговорил?

– Да не нервничай ты так! Сюжетец он изложил сугубо философский. По мнению Абметова, Господь Бог придумал двуполых существ, дабы у них, у двуполых существ, появилась возможность потренироваться в любви. То есть самоцелью являлось не размножение, а подготовка почвы к возникновению альтруистической любви - любви к истине, например, или к красоте. Но для начала следовало изобрести любовь попроше. К примеру, любовь к кому-то живому, но отличному от себя. Для этого изобрели двуполое размножение. Согласись, ну какая любовь может быть у амеб?