"Б.П.Логан. 34, Боксхоллрод, Ю-З."

Я решил поехать на Боксхоллрод сегодня же вечером, а пока написал Билли телеграмму, чтобы он был дома и ждал меня.

Это решение подняло мое настроение.

Ровно в 6 часов я сел в кэб: до Боксхоллрода было недалеко. Ехали мы долго и когда кучер остановил, наконец, экипаж, мы очутились перед целым рядом унылых трехэтажных домов с грязными отштукатуренными фасадами.

Поднявшись по разрушенной лестнице дома номер 34, я потянул за шнурок звонка. После долгого ожидания, дверь слегка приоткрылась и высунулась женская голова на жирных плечах, она меня подозрительно оглядела.

– Мистер Логан дома?
– спросил я.

Женщина покачала головой.

– Когда он вернется?

Она снова покачала головой.

– Не знаю.

Мне очень хотелось выругаться, но я сдержался.

– Я его друг, - постарался я объяснить ей.
– Сегодня я послал ему телеграмму, в которой предупредил о моем приходе. Он ее получил?

– Телеграмма то пришла, и я положила ее ему на зеркало, но он со вчерашнего дня не приходил домой.

– Это очень неприятно - заметил я...
– Можно мне зайти к нему в комнату - написать записку?

Старая дева открыла дверь, и я вошел в комнату Билли. Сев за письменный столик, я написал следующее:

"Дорогой Билли!

Если вы еще не договорились с Мансуэллами, прервите переговоры немедленно: у меня имеется для вас нечто более подходящее. Не могу вам объяснить сейчас в чем дело, но речь идет о крупной сумме, и вы мне очень нужны, Билли!

Приходите ко мне, как только прочитаете эту записку: я живу 46-а, Парк-Лэйн, в телефонной книжке отмечен под именем Стюарта Норскотта. Если хотите, можете мне раньше позвонить, но вызовите не меня, а Норскотта, и также поступайте, когда придете в дом. Ни в коем случае не называйте моего имени, спрашивайте только мистера Норскотта. Это - звучит таинственно, но я все объясню при свидании. Не подведите меня, Билли!

Джон Бертон."

Я вложил лист в конверт и старательно заклеил его. Потом вынул из кармана пригоршню монет, отсчитал из них пять шиллингов и повернулся к хозяйке.

– Позвольте предложить это вам, за причиненное мною беспокойство.

– Наоборот, это для меня удовольствие, - пробормотала она, жадно схватив деньги.

– В таком случае, передайте, пожалуйста, это письмо мистеру Логану, как только он вернется!
– прибавил я, вкладывая письмо за зеркало, рядом с телеграммой.

– Можете на меня положиться, сэр!
– заверила она.
– Мне очень жаль, сэр, что его нет дома.

Она открыла дверь, и стояла на ступеньках лестницы, пока я не уехал.

Я приказал кучеру везти меня в "Кафе-Рояль", где просидел до вечера: мне не хотелось возвращаться в Парк-Лэйн.

Когда я поднялся по лестнице домой, мальчик-телеграфист подъехал на велосипеде и соскочил у подъезда. Поднявшись по ступенькам, он вынул из сумки телеграмму.

– Это для меня?
– спросил я.
– Для Стюарта Норскотта?

– Да, сэр!

Я взял телеграмму, распечатал и, при свете фонаря, прочитал несколько слов из которых она состояла: "Немедленно избавтесь от вашего нового лакея".

В первую минуту я удивился, потом весело рассмеялся.

– Спасибо!
– сказал я мальчику, протягивая ему монету.
– Ответа не будет!

8

Я очень люблю неожиданности, но, - как говорил мой старый приятель Джек Костелло, - иногда проклинаешь обилие хороших вещей.

Я вошел в дом с телеграммой в руках и закрыл за собой дверь. Вестибюль был освещен и я еще раз прочел текст телеграммы "Немедленно избавьтесь от вашего нового лакея".

Признаться, эта телеграмма вызвала во мне чувство некоторой досады, и вместе с тем забавляла меня...

Если это предупреждение правильно, и мой новый лакей действительно прятался с кинжалом в фалдах своего фрака, то кто же, черт возьми, мог обо мне так беспокоиться?

Мне пришло в голову, что это мог быть только тот, кто знал о событиях этого утра. И, пожалуй, Мориц был единственным человеком, удовлетворявшим этому требованию, но я не мог себе представить, чтобы Мориц так любезно вмешался в мою жизнь.

Как бы то нибыло, у меня оставался только один выход: немедленно поговорить с новым лакеем и попытаться выяснить, что он за человек...

Подойдя к камину, я позвонил.

Что касается быстроты исполнения, Фрэнсис был безукоризнен: не прошло и полминуты, как он вошел и почтительно поклонился.

Я посмотрел на него в упор: это был высокий, худощавый мужчина лет тридцати с небольшим, с густыми черными волосами и темным цветом лица.

– Итак, Фрэнсис, вы уже приступили к своим новым обязанностям! заметил я.