– Мы выяснили, что случилось с электричеством, сэр, - сказала она, кто-то выключил ток!

– Ну, теперь все в порядке, - заметил я.
– Вы можете идти спать: думаю, что больше вас беспокоить не будут!

Я довел Мильфорда до кровати, уложил его и оставил на попечении сестры милосердия, а сам поднялся к себе.

В комнате царил ужасный беспорядок на полу лежали железные предметы, разбитое стекло, куски рамы от картины, перевернутый стол.

Я кое-как все убрал и стал с интересом разглядывать следы от двух неудачных ударов, направленных на меня моим противником. Мне трудно было с точностью установить, какое у него было оружие, но, очевидно, это было что-то вроде топора: подушка была рассечена пополам.

Я лег на кровать, перевернул взорванную подушку и, оставив гореть свет, свернулся под одеялом, с приятным сознанием, что день прошел не без пользы. Несколько минут спустя я уже спал крепким сном.

9

На другое утро Мильфорду не только не было хуже от ночного приключения, но напротив, я и приехавший к нему доктор, нашли моего рыцаря сидящим на кровати с большой чашкой молока в руках. Он с большим удовольствием ел булку и запивал ее молоком.

– Алло, Мильфорд!
– весело заметил я, - это утешительно.

Славный малый улыбнулся.

– Я сегодня чувствую себя гораздо лучше, сэр! Пожалуй, я уже могу встать и приняться за свою работу.

– Да он совсем молодцом!
– подтвердил и Ричи.
– Ему уже можно встать и, хотя работать в ближайшие два дня не советую, лечение можно считать законченным!

После ухода доктора, я позвал горничную и велел ей передать Билли Легану, если он позвонит или приедет во время моего отсутствия, что я буду дома после обеда. Затем я отправился в Ганновер-сквер, к Сигрэву.

Последний, очевидно, ждал моего прихода, потому что как только я вошел в контору, он броился мне навстречу.

– Вы получили мою записку, мистер Норскотт? Если бы вы знали, в каком я отчаяньи!
– бормотал он, извиваясь как ученая собака передо мной.

– О какой записке идет речь?
– недовольно спросил я.
– Я ничего не получал.

– Четверть часа тому назад я послал вам записку с извинениями: произошла досадная ошибка! Оказывается, лорд Генри Трегстон никогда не имел лакея с именем Френсис! Очевидно, когда я звонил лорду в дом, кто-то другой ответил за него... От имени фирмы я приношу вам самые искренние извинения!
– юлил передо мной Сингрэв.

– Черт возьми, что толку мне в ваших извинениях!
– сердито рявкнул я.

– Ах, мне ужасно неприятно это, уверяю вас, мистер Норскотт! Надеюсь, не было несчастных последствий...

– Несчастных последствий?!
– перебил я его.
– Да знаете ли вы, что этот человек не только хотел ограбить мой дом, но даже покушался на мою жизнь!

С мистером Сигрэвом чуть не сделался удар после моих слов.

– Это ужасно, сэр, ужасно!
– завопил он.
– Если это станет известным, наша фирма перестанет существовать!

Его откровенный эгоизм даже понравился мне, и я более миролюбиво произнес:

– Да, я не думаю, чтобы это принесло вам особую пользу! Но почему вы решили, что это станет известным?

Луч надежды озарил его лицо.

– Я против гласности!
– продолжал я.
– Но вы должны быть впредь осторожны!
– прибавил я строгим голосом.

– О, конечно, конечно, мистер Норскотт! Я больше не буду довольствоваться рекомендацией по телефону.

Очевидно, этот подлец имел своего сообщника в доме сэра Генри!

– Ну, с сэром Генри разбирайтесь сами, как знаете, а меня прошу оставить в покое!
– заявил я, собираясь уходить.

Сигрэв провожал меня до порога конторы.

По дороге домой, я вспоминал события предыдущей ночи и мне было приятно от сознания, что один из интересующихся мною людей, имеет теперь на своем лице следы моего удара.

Кто бы ни был этот Френсис, таинственный Гуарец или другой тип с подобными же намерениями, - я был уверен, что узнал его! И дал я себе слово, что ни один иностранец с обезображенным носом не осмелится подойти ко мне на близкое расстояние...

В послеобеденное время я сидел дома, надеясь, что Билли даст о себе знать, но пробило уже шесть часов, а он не приходил, не звонил по телефону.

Огорченный напрасным ожиданием, я спустился по лестнице, чтобы узнать о здоровье Мильфорда.

– Я не могу понять одного, - заметил я ему, - как вы могли заболеть от кружки пива?

– Оно было отравлено!

– Вот как?
– удивился я.
– Но из чего вы это заключаете?
– спросил я, желая узнать от него больше подробностей по интересующему меня вопросу.