– Боюсь, что вы съели что-то скверное, - сказал он, спустя несколько минут.

Мильфорд бессильно опустился на подушки и чуть слышно прошептал:

– Я умру, сэр?

– Что вы, дорогой мой, нет, нет!
– сказал Ричи с одобряющей улыбкой.
– Примерно через неделю вы будете совершенно здоровы! Но пока вы должны лежать абсолютно спокойно и исполнять все, что я вам скажу.

Как только мы вышли в коридор, я спросил доктора:

– Ну, в чем же дело?

Последовало короткое молчание, после которого Ричи ответил:

– Дело в том, что этого человека отравили!

6

Я не знаю, поразило ли меня само известие, или слово "отравили", но во всяком случае, сообщение доктора вызвало во мне неприятное волнение.

– Отравили, говорите вы?... Намеренно?

Ричи нахмурил брови.

– Не могу сказать уверенно, это странный случай, но нет сомнения, что у него одна из форм отравления!

– Что нам надо делать?
– спросил я.

– Прежде всего, нужно дать сильное рвотное и держать больного в тепле. Я пришлю сестру из больницы св. Георгия, с точным указанием и приду к вам еще раз сегодня утром, немного спустя.

Я старался быть спокойным, но в душе волновался и злился... Неужели Мильфорд стал жертвой деликатной внимательности, направленной на меня?...

Когда доктор ушел, я постоял несколько минут в вестибюле, не зная, как мне поступить... Сообщит ли Морицу о том, что я узнал, или просто сказать ему, что Мильфорд серьезно болен?!...

Наконец, инстинктивное недоверие к этому человеку взяло верх и я решил пока воздержаться от лишних слов.

Когда я вошел в столовую, Мориц встретил меня протяжным: "Ну-у?".

– К сожалению Мильфорду плохо, очень плохо!
– ответил я.

– Чем он болен?

– Ричи сам не знает, в чем дело, - заявил я с невозмутимым хладнокровием.
– Он полагает, что болезнь протянется несколько недель.

Мориц зевнул.

– Как это отравляет существование.

– Да, - сказал я небрежно, думаю, что мне придется взять другого слугу.

– Вот что я вам предложу, - отозвался Мориц.
– Поедемте вместе к Сигрэву, - мне все равно надо ехать до Ганновер-сквер... Там, вероятно, записано много подходящих людей!

Его предложение показалось мне вполне благоразумным и, хотя я целиком разделял недоверие Норскотта к своему кузену, но мне не хотелось с ним спорить. Я решил отложить это удовольствие до того времени, когда у меня будет более твердая почва под ногами.

– Кстати, - спросил Мориц небрежно, когда за нами закрылась дверь, вы хотите нанять лакея на постоянное место или только на время болезни Мильфорда?

– Ну, конечно, только на время: мне было бы трудно расстаться с Мильфордом.

Он кивнул головой.

– Я думаю, что это оченьь легко устроить: Сигрэв может доставить вам такого человека, советую предоставить это дело ему.

Я только хотел сказать, что так и собираюсь поступить, как проезжавший мимо автомобиль круто остановился возле нас. Из окна машины выглянул красивый пожилой человек в серой шляпе.

– Алло, Норскотт, - сказал он, - мне как раз надо вас видеть!

Это было весьма лестно, но я не имел ни малейшего понятия о том, кто он такой, и потому почувствовал некоторое смущение.

Мориц неожиданно вывел меня из неловкого положения.

– Доброе утро, лорд Ламмерсфильд!
– любезно раскланялся он. Надеюсь, что леди Ламмерсфильд чувствует себя лучше?

Лорд не обратил никакого внимания на любезность Морица. Он холодно ответил на поклон и сказал, что здоровье леди Ламмерсфильд все в том же состоянии.

Мне лорд понравился с первого же взгляда, и я сказал ему:

– Вы можете видеть меня, когда вам будет угодно.

– Вы будете у Сангетта завтра вечером?

– Да.

– Прекрасно! Я вас там найду.

Небрежным движением руки он попращался со мной, совершенно не обращая внимания на Морица, и автомобиль его бесшумно покатил по Парк-Лэйну.

– Славный человек этот Ламмерсфильд, - заметил я ядовито.

– В кабинете его не считают таким славным, - ответил Мориц.

Это было для меня новостью, так как я мало следил за политикой.

– Может быть, его не понимают, - произнес я мягко, - это бывает со многими.

Мориц удивленно посмотрел на меня.