В этот момент его отшвырнули в сторону. Это был Эдвард, который услышал крики Вивьен еще в коридоре и сломя голову ворвался в апартаменты.

— Ты что делаешь. Фил? Ты что, спятил? — заорал он на адвоката.

Вивьен поднялась с пола и сидела на корточках на ковре, стуча зубами и всхлипывая.

Увидев, что Стаки сделал с Вивьен, Эдвард пришел в такую ярость, что готов был убить его.

Тряся его, как мешок с тряпьем, он потащил адвоката к двери.

— Отпусти! — заканючил Стаки, но Эдвард его не слышал.

— Ну ты и подлец! — цедил он сквозь зубы.

— Да пусти же, черт бы тебя подрал! — рванулся Стаки, пытаясь освободиться из его железной хватки.

— Эх, не хочется о тебя руки пачкать, — пропыхтел Эдвард. Он выволок его в прихожую и там отпустил. Стаки, обо что-то запнувшись, чуть было не грохнулся на пол.

— Вон отсюда! Чтобы я тебя больше не видел! — прокричал ему Эдвард. Филип рассвирепел.

— Это же потаскуха! — выпалил он. — Грязная шлюха, ты понимаешь?..

Больше он не успел ничего сказать: кулак Эдварда обрушился на его лицо. Послышался хруст. От сокрушительного удара Стаки упал, едва не потеряв сознание, и, корчась от боли, долго не мог подняться на ноги.

— Ты же мне нос сломал, дьявол! — прохрипел он.

Вивьен тем временем забралась на диван и с ужасом наблюдала за происходящим.

Схватив Стаки за ворот, Эдвард рывком поставил его на ноги.

— Вон отсюда! Пошел вон! Убирайся! — кричал он.

— Ты мне нос сломал, — жалобно стонал Фил. — Ты что, не в своем уме? Я тебе десять лет жизни отдал, десять лет я все делал, как ты хотел…

Эдвард стоял, тяжело дыша. Отпустив Филипа, он дул на костяшки пальцев, тоже морщась от боли. Стаки, покачиваясь подошел к зеркалу и уставился на свое лицо.

— Все кончено! — рявкнул на него Эдвард, схватил его кейс и, распахнув дверь, швырнул его в коридор. — Десять лет ты наслаждался тем, что топтал людей. Это я поступал, как ты мне говорил! И сделал тебя богатым. А теперь убирайся! — указал он ему на дверь.

Стаки опешил.

— Но послушай… — начал он было плаксивым голосом, но Эдвард его оборвал.

— Заткнись! Убирайся вон!

Фил повернулся и, все еще покачиваясь, вышел из номера.

Эдвард захлопнул за ним дверь с такой силой, что в окнах задребезжали стекла.

Он вернулся в гостиную и, увидев распухшее лицо Вивьен, пожалел, что плохо отделал Стаки. Он бросился в ванную, принес полотенце, достал лед из бара и, завернув в полотенце пригоршню кубиков, стал осторожно прикладывать его к синякам на лице Вивьен.

Девушка больше не плакала, справившись со слезами, и только ойкала, когда Эдвард импровизированным компрессом касался саднящих синяков на ее скулах.

— И откуда вы, мужики, только знаете, как нужно бить женщину по лицу? Мне казалось, у меня голова оторвется от этих ударов. Ну откуда? Может, вас в школе учат на специальных уроках?

Она ойкнула и дернула головой.

— Ненавижу мужчин, которые могут ударить женщину! — сказал Эдвард.

Вивьен с вялой улыбкой подняла на него глаза.

— Я слышала, что ты устроил с Моррисом. Эдвард, склонившись к ней, продолжал остужать ей лицо.

— Ничего особенного, чисто деловое решение, — как-то странно проговорил он, вдруг почувствовав угрызения совести: давно ли он сам утверждал, что путать эмоции с бизнесом — это не в его правилах? И вот на тебе…

— Ты все правильно сделал, — одобрила его Вивьен.

— Я тоже так думаю, — кивнул он и погладил девушку по волосам.

— Ну все, мне уже лучше, — отстранила Вивьен его руку с компрессом. Кажется, можно идти.

Эдвард отступил от дивана.

— Я вижу, ты собрала вещи, — с поддельным равнодушием сказал он. — Ты что, покидаешь меня?

— Знаешь, Эдвард, всегда найдется какой-нибудь хам. Кто-нибудь из твоих приятелей, который начнет ко мне приставать. Потому что подумает, что ему все можно. И что же, ты будешь лупить всех мужчин подряд?

Эдвард положил на стол полотенце со льдом.

— Но это не повод для расставания! Вивьен поднялась, издав тихий стон: все тело болело от зверских побоев Стаки.

— Ты мне сделал очень заманчивое предложение… и какой-нибудь месяц назад я приняла бы его, не задумываясь. Но теперь я другая. Это ты меня изменил, и теперь уже ничего не вернешь. Мне нужно больше!

— Я знаю, что это такое, когда человек хочет больше. Хотеть больше — в этом вся моя жизнь, — сказал Эдвард.