Можно было даже не обладать тонким чутьём, чтобы услышать его запах, вернее, сотни, тысячи запахов, разнообразных и пьянящих. Паоло воткнул совок в стенку торта и мигом вырубил в ней нишу для себя и сестрёнки.

Рита напряжённо прислушивалась, ожидая, когда брат позовёт её, а на нее градом сыпались куски марципана и слоёного теста, лились водопады сладкого вина и ручьи наливки. Тут уж она не стала терять даром времени и принялась отведывать всё, что валилось ей под руку, и до того увлеклась, что Паоло пришлось трижды окликнуть её.

– Иду, иду!
– отозвалась она с полным ртом и юркнула в ароматную нишу.

Паоло быстро замуровал вход глыбой засахаренного бергамота, оставив лишь маленькое окошечко для воздуха и света.

– Ну что, убедился?
– спросила Рита и откусила от стены кусок побольше.

– Ладно уж, ты победила. Это торт. Я тебе заплачу.

– Ещё как заплатишь, для чего ж ещё и спорить! Не будешь зря бросаться словами.

– Ладно, я тебе должен. А теперь не мешай мне работать. Ну-ка подвинься, хочу проложить галерею. Надо исследовать весь торт. Ты что думаешь, я сюда обжираться пришёл?

– Фу, какой! У нас под ногами с полметра шоколаду, мы сидим в гроте из слоёного теста, нам тут безопаснее, чем Пиноккио в брюхе акулы, а у тебя все исследования на уме!

– Ну, ты лопай, а я буду копать.

– Ладно уж!
– снизошла Рита.
– Буду помогать тебе другой рукой. Для еды мне и одной хватит.

Паоло и Рита без труда проходили слои крема, сливок и миндальной нуги. Они перескакивали через ручьи густого сиропа, переходили вброд лужи смородинного сока, и луч их фонарика выхватывал из темноты маленькие гроты, промытые в недрах торта потоками ликёра, совсем как реки Карста, уходя в толщу гор, промывают там естественные пещеры и акведуки.

Время от времени на их пути вставали огромные, как тумбы, засахаренные вишни. Паоло, которого жажда открытий, как мотор, гнала всё вперёд и вперёд, обходил их, ну а Рита знай себе набивала сочной мякотью рот. Одной рукой она рассеянно помогала пробивать галерею, другой ощупывала стенки из глазированных каштанов, пыталась запихнуть в рот большущий, как тыква, фаршированный орех и пробовала на зубок диковинные камни, которые попадались ей под ноги, - это были по большей части жареный миндаль и орехи.

– Давай, давай, - время от времени поторапливал её Паоло.
– Да нет же, не здесь, вот так копай, по радиусу надо идти, только тогда доберёшься до центра.

– Ах, как жалко! Вон оттуда, справа, потянуло холодком... Должно же тут быть мороженое!

– Эх, не взял я с собой компас, вот бы ориентироваться!

– А зачем? Тут повсюду торт: на север и на юг, на запад и на отток.

– Надо говорить не отток, а восток. Сколько раз я тебя учил!

– Ладно уж, знаю, что ты отличник! Зато кто мне проспорил? Фу, фу, в этом месте слишком много ликёру. Не опьянеть бы. Ай! Полилось... Ну-ка, попробую... Точно: не вода, а марсала. Караул, тону! Нет, ничего, всё в порядке. Топаем по бисквитам! Правду сказать, мне больше нравятся миндальные: они крепче.

Паоло не переставая работал совком и молча перечислял про себя материалы, которые ему приходилось обрабатывать: "Малиновое варенье... изюм... крем... фисташковое мороженое..."

Вдруг он остановился и схватил Риту за руку - тревога!

– Гаси фонарь!
– шёпотом приказал он.

– Да ведь ничего особенного тут нет. Что случилось?

– Тише! Вон, посмотри.

Из стены перед ними, сквозь проделанное совком отверстие, пробивался тоненький лучик света.

Рита заглянула в дырку: там за стенкой была пещера... А посреди пещеры при свете электрического фонарика, воткнутого в апельсиновый цукат, сидел человек и что-то лихорадочно писал на листах бумаги, лежавших у него на коленях.

– Да ведь это Джеппетто!
– прошептала Рита.

– Ну да, а ты Фея с синими волосами... Не мели чепухи. Дай мне подумать.

Паоло и Рита поочерёдно прикладывались к наблюдательному оконцу. Так прошло две минуты.

– Ну как, подумал?

– Нет ещё.

– Скажи хоть, о чём думать, тогда я тоже буду думать вместе с тобой. Ждать просто так - скучно!

– Ладно, пока будем звать его синьор Джеппетто, ведь надо же как-то его называть, - ответил Паоло.
– Но кто он такой? Что он тут делает? Как сюда попал?

– Я почём знаю. Может, как мы, так и он. И потом, видишь: он пишет - значит, он писатель. Журналист.

– Ну ладно, теперь у тебя есть о чём думать? Думай да помалкивай, пока он нас не заметил.

Рита притихла и стала лизать стенку из мороженого. Но в ту же минуту тишина взорвалась, словно бомба.

– Это Зорро!
– воскликнула Рита.
– Прибежал по нашим следам.

– Всё погибло, - сказал Паоло тоже во весь голос: он так взволновался, что позабыл про всякую осторожность.