— Но мне кажется, мои запасы не имеют к Вам никакого отношения, лейтенант.

— Флетчер.

— Нет.

— Как угодно.

Вера подошла к камину, стараясь не смотреть на Флетчера, и присела у огня, положив подбородок на сцепленные руки. Она устремила взгляд на пляшущие языки пламени. Ей почему-то стало казаться, что если она посмотрит на Флетчера, то окончательно потеряет уважение к себе.

— По-моему, Вам давно пора уйти. Теперь я в полной безопасности, — сказала Вера.

Но ответа не последовало. Оглянувшись, Вера увидела, что Флетчер сидит за столом с бокалом в руке, пытаясь опустошить его и морщась от непривычного вкуса.

— Я думал, что после тяжелого дня Вам понадобится моя поддержка, — сказал Флетчер, обращаясь к картине, висящей напротив.

Вера села спиной к огню и подумала, что ей тоже не помешал бы глоток бренди. Она продрогла до костей и никак не могла согреться.

— Я не хочу показаться неблагодарной, — начала она, заметив что Флетчер наливает второй бокал.

— От одного глотка никакого вреда не будет, — сказал лейтенант, бесшумно подойдя к молодой женщине.

Вера взяла предложенный бокал и сделала глоток. Боже мой, казалось, она выпила каплю раскаленного металла, так он обжигал. Вера закашлялась, слезы подступили к глазам. Но буквально в следующее мгновение блаженное тепло разлилось по всему ее телу.

— Спасибо, — сказала Вера, передавая Флетчеру бокал.

— Пожалуйста, пейте на здоровье. Да и бренди, кажется, Ваш, — развеселился Флетчер.

Лейтенант стоял возле Веры с бокалом в руке. Вера была счастлива рядом с ним и не могла понять, что заставило ее раньше постоянно искать причины для ссоры.

— Вы слышали речь доктора Уоррена?

— Да, — ответил Флетчер.

— И что Вы скажете в свое оправдание? — Она снова положила голову на руки и придвинулась поближе к огню.

— Вы считаете, что я должен оправдываться? Ни я, ни мои солдаты не несем ответственности за то, что Вы называете «Избиением». В то время меня и в Бостоне не было. А Вы сами? Разве Вы не тренируете своих солдат? Так будьте же полностью откровенны. Разве Вы сами не виноваты в том, в чем обвиняете меня?

— Но я сама была свидетельницей ужасной жестокости.

— Разве я мог быть жесток по отношению к Вам? Это не правда. Вера. Я не бываю жестоким ни по отношению к Вам, ни к кому-либо другому, Вера. Я никогда не обижу Вас.

— По-моему, однажды Вы это уже говорили.

— Неужели я так говорил? — Флетчер рассмеялся, откинув голову назад.

Он опустился на колени рядом со стулом, на котором сидела миссис Эшли, и погладил ее тяжелые распущенные волосы. Он осторожно взял Веру за подбородок и повернул к себе дорогое лицо.

— Вера, милая, посмотрите на меня. Ему показалось, что миссис Эшли плачет, но он ошибся. Ее глаза были сухими и ярко блестели в отсветах пламени из камина.

— Я клянусь Вам, Вера, что никогда не причиню Вам вреда, никогда не обижу Вас.

Флетчер нежно поцеловал ее в лоб, и Вера приняла этот поцелуй с тихим вздохом. Его рука утонула в тяжелых прядях волос, он снова и снова нежно, едва касаясь, целовал ее закрытые веки, завитки волос на затылке. Его губы скользнули к ее губам, а его дыхание согревало и убаюкивало. Он крепко обнял Веру, и они застыли неподвижно.

— Флетчер, — сказала миссис Эшли прижавшись лбом к его груди.

— Что, моя маленькая?

— Флетчер, я боюсь!

— Чего?

— Боюсь полюбить Вас.

— А…

Флетчер вздохнул с облегчением, и Вере тоже стало легко на сердце: он любил ее.

Флетчер уткнулся лицом в копну золотых волос и крепко прижал к себе свою строптивую возлюбленную. Он мог теперь ощущать каждый ее вздох. Вера казалась такой маленькой, нежной и слабой. Такой хрупкой, как фарфоровая куколка.

Конечно, он знал Веру как сильную женщину, но может быть, это только видимость?

Флетчер проводил рукой по ее волосам, гладил изгиб шеи и плечи. И Вере казалось, что она плывет куда-то в крепких объятиях Флетчера.

— Вера?

— Да?

— Позволь мне погасить лампу?

— Да.

Он осторожно выпустил ее из своих объятии, пересек комнату и прикрутил фитиль. Он вернулся к Вере и снова встал на колени. Он не отрываясь глядел на ее лицо в отсветах догорающего камина, гладил ее щеки, лоб, шею, нежно касался пальцами ее губ.

Вера закрыла глаза, чувствуя, что давно томившая душевная мука наконец-то покидает ее.

Не оставляй меня, Флетчер, — сказала она. Я никогда тебя не оставлю, Вера, клянусь.