— Вы с ума сошли! Вы уверены в этом?

— Да, я была свидетелем всего происшедшего, — ответила она. — Конечно, я могла ошибиться в намерениях этого человека, но это маловероятно.

Ему помешало только смятение толпы. Кроме того, я заметила, что офицер, который стоял на галерее и спровоцировал панику, был как-то связан с ним.

Доктор Уоррен стоял в молчании. Верины слова заставили его вновь вернуться к мысли о собственной смерти. Она не пугала его. Он понимал, что ему вряд ли удастся изменить исход восстания. Но ему было очень горько сознавать, что вся его жизнь, связанная с беззаветным служением человечеству, могла оборваться от ружейного выстрела.

— Миссис Эшли, я обязательно займусь расследованием этого дела, — сказал он, немного подумав. — И я Вам очень благодарен. Вы — храбрая женщина.

— Я не могла поступить иначе!

— Ну что ж, значит, мы понимаем друг друга, — улыбнулся Уоррен. — Что там случилось? — спросил он, обращаясь к подошедшему юноше.

— Там целый полк «красных мундиров». Может пролиться кровь. Я думаю, Вам нужно вмешаться.

Уоррен быстро скинул свою белую тогу и передал ее Вере.

— Они не посмеют стрелять снова. Они не смогут, — прошептал он и быстро направился к выходу из зала.

Вера стояла в растерянности, выронив тогу из рук. Придя в себя, она увидела ее на полу, по-прежнему белоснежную, но уже с кровавым пятном. Это было похоже на жуткое предзнаменование.

Обессилев, миссис Эшли присела на скамью и замерла в ожидании страшного финала: вот-вот воздух разорвут ружейные выстрелы и крики раненых, запахнет дымом…

Но время шло, и ничего не происходило. Постепенно толпа рассеялась. Затем послышался дружный топот сотен сапог — это строем уходили солдаты. И каждый шаг эхом отзывался в сердце Веры Эшли.

Дом собраний опустел, и эта пустота беспокоила и подавляла Веру. Опустив глаза, она увидела под лавкой сломанную куклу. Две фарфоровые ножки белели на грязном полу. Вид разбитой детской игрушки привел миссис Эшли в полное уныние, и она закрыла руками лицо.

— Господи, почему так трудно быть сильной!

Вера не помнила, сколько времени она пребывала в этой скорбной позе, одна в пустом зале.

Но вот раздались чьи-то уверенно приближающиеся к ней шаги. Кто-то нежно погладил ее по волосам.

Вера подняла заплаканные глаза и увидела Флетчера. Она не удивилась и не испугалась, увидев его рядом. Она ощущала только страшную пустоту в душе.

Флетчер снял накидку и осторожно укутал дрожащую миссис Эшли.

— Пойдемте, милая, — сказал он, — я отведу Вас домой.

На улице шел дождь. Темнота сгущалась. Флетчер плотно задвинул занавески, и в комнате сразу стало уютнее. Он уже успел развести огонь в очаге и теперь с удовольствием грел руки над пляшущими языками пламени.

Флетчер впервые был в доме миссис Эшли и теперь с любопытством разглядывал все, поражаясь изяществу обстановки. Перед ним на стене висела картина в тяжелой резной раме. Это был морской пейзаж; волны вздымались к мрачным небесам, и корабль, взлетая на пенистом гребне, боролся с разбушевавшейся стихией.

С каминной доски Флетчер снял небольшую фарфоровую вазу и, изучив ее рисунок, осторожно поставил на место. Рядом стояла в серебряной раме миниатюра с изображением молодого человека: правильные черты лица, каштановые волосы и открытая улыбка. Флетчер решил, что это, должно быть, покойный муж миссис Эшли Уильям. Однако на портрете мог быть изображен и один из братьев хозяйки. Флетчер поставил миниатюру на камин.

Сама хозяйка уже давно поднялась наверх, и если бы над головой лейтенанта не скрипнула половица, он решил бы что уставшая женщина уже заснула. Но через некоторое время Вера показалась на лестнице, ведущей в гостиную.

— Я думала, что Вы уже ушли, лейтенант. Не торопясь, Флетчер обернулся к ней.

— Я еще здесь, сударыня.

Какое непростительное легкомыслие с его стороны! Какая неосторожность. Он не должен был задерживаться здесь!

Флетчер смотрел на миссис Эшли, которая спускалась по лестнице, шурша тяжелым теплым платьем. Ее промокшие волосы были распущены по плечам, а глаза блестели, отражая свет лампы.

Рассеянно Флетчер пересек комнату и подошел к буфету, чтобы налить себе немного бренди.

— Вы позволите? — спросил он хозяйку. — По-моему, и Вам полезно было бы сделать глоток.

Вере его поведение не показалось ни странным, ни нескромным. Она кивнула и смотрела, как он наполняет бокал. Когда он поставил рядом второй бокал, Вера запротестовала.

— Это очень крепко для меня. И вообще я не употребляю спиртных напитков.

— Да и я тоже, — ответил лейтенант, — но сейчас исключительный случай. Между прочим, я изучил Ваши запасы, когда спускался в погреб за дровами.