Ее увлекла мечта об их совместной жизни: он не был ее врагом, и их ничто не разъединяло; они все время вместе. Вера представляла себе, как, проснувшись ночью, всегда будет видеть его рядом. Она даже представляла их маленькие ссоры и примирения, заканчивающиеся страстными объятиями. На мгновение она забыла, что ее любимый был британским офицером.

Но лейтенант Флетчер Айронс не перестал быть ни англичанином, ни «красным мундиром». В жизни каждого из них были такие страницы, которые нельзя было открыть друг другу. Наступит день, и каждый должен будет вернуться к своим занятиям, в которые невозможно посвятить любимого человека.

В этой же комнате, где они так любили друг друга, у Веры были спрятаны хитрые приспособления для перевозки в провинцию пуль, отлитых из оловянного сплава. Она собиралась спрятать их в складках специально сшитых двойных нижних юбок, теперь они висели в большом шкафу спальни.

Если начнется война, одна из этих пуль может убить ее любимого. Вера смотрела на спящего Флетчера, и сердце ее сжималось от тоски и боли. Придет время, и она забудет обо всем, станет выполнять свой долг, не думая ни о чем другом и ни о ком.

Вера подошла к зеркалу, расчесала волосы и задула свечу.

Какая-то мысль не давала ей покоя. Что-то тревожило ее. И вдруг она поняла: костюм Флетчера. Еще вчера его штатский костюм вызвал у Веры смутную тревогу, но в водовороте событий это словно забылось. Теперь беспокойство росло в ее душе с новой силой.

Он доказал ей свою любовь. Но только любовь, и ничего больше. Вера была счастлива своей любовью. Флетчер говорил ей: «Посмотри на меня: я человек, который любит тебя, я мужчина».

Но что если ее подозрения справедливы? Сможет ли ее сердце внять доводам рассудка? Вера уже не была так уверена в себе. Ее охватило страшное смятение, и храбрость покинула ее.

« Я должна все узнать, — решила она, — я должна знать правду, какой бы она ни была».

Флетчер давно проснулся и с тревогой следил за волнением, омрачавшим лицо его возлюбленной. Вначале он любовался ее изящным силуэтом у окна, ее соблазнительной фигуркой в мужской рубахе, рассыпавшимися по плечам золотыми волосами. Но потом он заметил грусть в глазах миссис Эшли и окликнул ее.

— Тебя что-то расстроило?

Вера вздрогнула от неожиданности.

— А ты давно не спишь?

— Довольно давно. Интересно, который сейчас час?

— Около трех, я думаю, — ответила Вера. Ее голос показался Флетчеру далеким и отчужденным. Он внимательно посмотрел на Веру и заметил, что она прячет свой взгляд, углубившись в изучение его рубахи.

— Что с тобой, Вера? Скажи мне.

Он решил, что причина огорчения — ее неуверенность в его чувствах, и поспешил исправить положение:

— Я люблю тебя, душа моя. Разве ты мне не веришь?

— Кого ты пытаешься убедить, — спросила Вера, прикусив губу, — меня или себя?

Наступило молчание, и Флетчер нахмурился.

— Я прошу тебя, никогда больше так не говори. Для этого нет оснований.

Вера почувствовала, что глаза ее наполняются слезами. Ничего не видя перед собой, она потянулась к Флетчеру, взяла за руку.

— Флетчер… — произнесла Вера с тревогой, крепко сжимая его пальцы в своих.

Флетчер молча повернулся к плачущей женщине, смахнул слезу, катившуюся по ее щеке и осторожно убрал волосы с лица. Простыня соскользнула с его бедер, но он тут же натянул ее, со страхом почувствовав, что нагота сейчас совсем неуместна.

— Что случилось, Вера?

Но она не отвечала. «Спрошу я или нет, — думала миссис Эшли, — как я узнаю, что он ответит мне правду?»

— Вера?

— Флетчер… я… Флетчер, ведь ты британский офицер.

— Да.

— Но вчера ты был без мундира, ты был одет как простой горожанин?

Голос ее дрожал и срывался. Флетчер долго молчал. Он был смелым человеком и не раз ему приходилось стоять лицом к лицу со смертью. И она не пугала его.

Но сейчас он испытывал страх; он мог потерять любимую женщину навсегда. Ложь не спасет его. Рано или поздно правда выйдет наружу, и тогда ему уже не вернуть уважения Веры. Он должен сказать ей все, и сейчас.

Флетчер взял у Веры щетку для волос и, собираясь с духом, стал причесываться.

— Вера, на мне был штатский костюм, потому что меня никто не должен был узнать.

— Но почему? — Она уже поняла, что ее догадка была правильной. — Скажи, по крайней мере, почему?

В ее голосе звучало такое отчаяние, что у Флетчера защемило сердце Он притянул ее к себе и обнял.

Вера не сопротивлялась, надеясь найти в его объятиях защиту от всех бед и тревог.

— Вера, — сказал он сдавленным голосом. — Предательство — это всегда предательство. Но иногда от меня требуется именно это. Я офицер, и я собираю сведения для своей страны. Это мой долг. И я его выполняю честно. Ты понимаешь, что такое долг?