Вера в замешательстве покачала головой. Флетчер заметил, что она подняла руку, и отвернулся. Он ожидал пощечины, но вместо этого Вера просто слегка стукнула его своим маленьким кулачком в грудь. Это было совсем не больно, но от обиды у Флетчера перехватило дыхание.

— Скажи мне ради всего святого, ты не используешь меня? Прошу тебя, скажи мне правду!

— Нет, конечно, нет! Вера, милая, ведь моя жизнь — в твоих руках. Я люблю тебя.

Флетчер почувствовал, что ее кулачок разжался. Она опустилась на колени, протянула к нему руки, а он стирал слезы с ее щек. Верины глаза блестели в темноте. Она прижалась к Флетчеру и крепко поцеловала его в губы.

— Мне не нужна твоя жизнь, Флетчер, — сказала Вера. — Мне нужна только твоя любовь. Она одна, и ничего больше. И в этом нет никакого предательства. Каждый из нас знает, чем занят другой вне стен этой комнаты. Но когда мы здесь, — все остальное отступает, и остается только наша любовь.

— Но мир за дверями продолжает существовать, — мягко возразил Флетчер.

— Его не будет.

Вера прижала к себе своего возлюбленного с таким глубоким вздохом, что, казалось, он шел из самого сердца. Флетчер, смущенный и измученный объяснением, почувствовал неистовое желание сжать Веру в своих объятиях, осушить своим дыханием ее слезы, согреть ее и укрыть от всего мира. Не разжимая объятий, он опустил Веру на покрывало и впился губами в ее губы. Они сплелись в страстном объятии, и все тревоги отступили. На время.

Позже, когда обессилившие и счастливые они лежали рядом, Флетчер с нежностью смотрел на засыпающую Веру. Он убирал влажные волосы с ее лба, укрывал одеялом замерзшие плечи и думал о том, что скоро рассвет. Ему нужно было уйти незамеченным. Ради безопасности Веры и, наконец, ради его собственной. Но у Флетчера еще оставалось немного времени, и он наслаждался последними мгновениями близости с любимой.

Он играл ее локонами нежно, стараясь не разбудить, целовал глаза, шею, плечи. Вера крепко прижималась к нему во сне.

— Вера, — тихо позвал ее Флетчер. Она повернулась, но не проснулась.

— Вера, — снова повторил лейтенант. — Ты — моя единственная любовь. Будь моей женой, моя маленькая.

Зная, что она не ответит, он прижался к ней, согревая в своих объятиях.

На город спустился теплый апрельский вечер. Серо-голубые крылья облаков скользили по небу. Воздух был свеж и прозрачен. Прямо за домом Бриггса росла яблоня. Сейчас она была усыпана цветами, и малейший порыв ветра поднимал в воздух тысячи лепестков и снегопадом обрушивал их на мощеную мостовую.

Этот вечер Вера посвятила Эзре Бриггсу. Она сидела за обеденным столом, с удовольствием разглядывая тонкую фарфоровую чашечку, которую держала в руках. Почти прозрачный фарфор был украшен снаружи орнаментом из фиалок и палево-зеленых листьев. Такой же, только уменьшенный, рисунок был изображен на дне чашки.

Вера не изменила своим привычкам. В чашке по-прежнему был сидр. Поставив чашку на стол, миссис Эшли с улыбкой посмотрела на Эзру. Отсветы пламени поблескивали в толстых линзах его очков и делали неуловимым его взгляд.

— Для меня большая радость снова видеть Вас, моя милая, — сказал Эзра и слабо улыбнулся.

— Эзра, милый, Вы уже третий раз за вечер говорите об этом.

— В самом деле? Вы должны извинить меня, Вера. Я стал так забывчив.

— Эзра, я всегда рада посидеть с Вами вечерком, что бы Вы ни говорили.

Вера перегнулась через стол и погладила его по руке. Эзра поразил ее своим усталым и больным видом. Признаки быстрого старения явственно выступали на его лице. Те годы, которые незаметно пролетели для Веры, оказались для Эзры слишком тяжкой ношей. Жизнь Бриггса подходила к закату. Вера смотрела на Эзру с грустью и нежностью, к которым примешивалось сильное чувство вины. Она пренебрегала им в последнее время. А ведь еще недавно именно в нем Вера видела залог своего будущего счастья.

Вера решила больше не думать о причинах, побудивших Бриггса соединить ее с лейтенантом. Теперь это уже не имело значения. Но иногда ей казалось, что он даже хотел получить ее отказ, после того как обдумал хорошенько свое предложение. Скорее всего это было совсем не так. Дальнейшее поведение Эзры никак не подтверждало Вериного предположения. Но на что же он тогда надеялся?

Вера сжала холодную и мягкую руку Эзры. Когда-то она хотела получить спасение из этих теперь таких слабых рук. Она пыталась использовать Эзру, чтобы убежать от роковой страсти, а он был готов защитить ее, чтобы избавиться от собственного одиночества.

А разве сейчас она не пользуется его добротой? Прошло уже две недели с тех пор, как уехал Флетчер, но от него не было никаких известий. Миссис Эшли охватила страшная тоска, и она бежала от одиночества сюда, к Эзре. Да она просто эгоистка! Когда-то Вера гордилась своей независимостью, от которой, увы, не осталось и следа.

Последние дни перед отъездом Флетчер был молчалив и задумчив. Он постоянно задавал ей один и тот же вопрос: «доверяет ли она ему?» Он повторял Вере, что рассчитывает на ее благоразумие, на ее ум и выдержку, которые ей очень пригодятся в ближайшие времена. Вера была уверена, что Флетчер заранее знал о своем предстоящем отъезде.