Когда я наконец вышел к Шомат, дорога привела меня на берег бухты близ места, известного под названием Форт-Хилл. Переправиться на другую сторону мне удалось на каноэ дружелюбно настроенного индейца, который не стал требовать от меня ничего взамен за эту услугу.

– Тут живут хорошие люди, - сказал он, высаживая меня на берегу, где брала свое начало тропа, ведущая к Бикон-Хилл.

Здесь царили тишина и покой; в стороне от меня, за поросшими травой песчанными холмами, находившимися к югу, виднелись деревья. Передо мной на вершине Бикон-Хилл тоже росли деревья, которые я поначалу принял за кедры, хотя потом оказалось, что это вязы. Безмолвие нарушали лишь крики морских птиц, и я шел вперед, ступая по земле своими насквозь промокшими мокасинами, отправляясь на поиски дома преподобного Блэкстона, который, судя по слышанным мною разговорам, жил где-то поблизости.

Многие считали его чудаком за то, что он желал жить здесь, в тишине, подальше от шума и суеты, чтобы в одиночестве бродить по склонам своего холма, спускаться вниз, к морю, и читать книги. Как здорово, должно быть, так жить, сказал я сам себе, наверное, просто замечательно.

Тропа вилась по склону, и, несомненно, он узнал о моем приходе еще до того, как я оказался у его ворот. За домом смотрела прислуга - женщина из племени индейцев-пекотов, и на него также работал еще какой-то человек, который приходил время от времени, чтобы помочь по хозяйству. Дом был сложен из бревен, немного отесанных сверху и снизу, чтобы они лучше прилегали друг к другу, а крыша покрыта камышами, тростником и осокой, что росли на болотах у подножия холма и на берегу.

Он встречал меня на пороге, степенный, но с виду довольно приятный молодой человек, лет тридцати.

– Это вы преподобный Блэкстон?

– Я.

– Я Кин Ринг Сакетт из Каролины. Мы с братом отправились на поиски двух пропавших девочек.

– Я слышал, что они похищены индейцами, по крайней мере так говорили.

– Индейцев подозревают во многом таком, чего они никогда не совершали, - сказал я, - и к данному случаю индейцы не имеют никакого отношения.

Немного поколебавшись, он предложил мне:

– Может быть вы все же пройдете в дом? У меня здесь редко бывают гости.

– У вас здесь очень мило.
– И это было действительно так. Повсюду вокруг росли дикие цветы, и открывался замечательный вид на побережье и залив. Поднимаясь сюда, я обратил внимание на изобилие растительности. Голубика, черная смородина, клубника и лозы дикого винограда были здесь повсюду.
– Я вам завидую.

Он, казалось, был польщен этим моим замечанием. Мы вошли в дом. Здесь было прохладно и тихо. Пол был выложен каменными плитами, которые были тщательно подогнаны друг к другу, а у дальней стены был выложен очаг, в котором горел небольшой огонь, пламени которого было достаточно, чтобы разогреть на нем немного похлебки.

– Так, говорите, вы из Каролины?
– спросил он, в то время как я разглядывал переплеты книг, расставленных на полке.
– Это далеко.

– Мы живем на западе, - сказал я, - почти у самой границы. Дальше начинаются земли индейцев, хотя до нас доходили слухи о французах и испанцах, которые, говорят, бродят в тех местах.

Он взглянул в мою сторону, в то время, как я продолжал разглядывать корешки его книг, но вслух по этому поводу ничего не сказал.

– И все же, почему вы пришли ко мне?

Я обернулся.

– Отчасти за советом. И чтобы не привести тех, кто по пятам преследует меня к дому Самюэля Мэверика.

И уже позднее, приняв из его рук чашку теплого бульона, я рассказал обо всем. О том, как миссис Пенни послала за нами, и как мы с братом тут же отправились на помощь, как нам удалось разыскать девочек, которые к тому времени уже бежали из плена вместе с чернокожим рабом, который помог им совершить побег и сам бежал из рабства.

– А вот это уже довольно серьезно, - сказал Блэкстон.
– Я отнюдь не приветствую рабство, но помошь рабу в совершении побега практически приравнивается к воровству, ибо таким образом вы лишаете человека его собственности.

– Разумеется, но только они не помогали ему.

– С вами могут не согласиться. Они белые девочки. И скорее всего дело будет представлено в том свете, что он бежал лишь из-за того, что они содействовали ему в этом.

Еще какое-то время мы молча попивали бульон, а затем он спросил:

– Так значит, они сейчас у Мэверика?

– Надеюсь, что да. В лесу я наткнулся на их преследователей и постарался повести их по ложному следу. Их ничто не должно было задержать в дороге, потому что вместе с ними шел мой брат Янс.

– Янс? Янс Сакетт?
– Он неожиданно улыбнулся.
– Я слышал о нем. Конечно, ничего хорошего о нем не говорили, но многим из услышанного я был попросту восхищен. И хотя я принадлежу к духовенству, являясь членом братства, я не всегда соглашаюсь с общим мнением.
– Он сделал широкий жест рукой.
– Здесь я чувствую себя намного лучше.

Помолчав еще немного, он спросил:

– Но если их не похищали индейцы, то кто тогда это мог сделать?

– Там было трое белых людей, скорее всего прибывших сюда морем, что вероятнее всего, и вместе с ними было двое чернокожих рабов, один из которых и помог им бежать... замечательный молодой человек.