Одни домыслы, но по крайней мере возможные.

Мне надо побольше узнать об Альбро и о Хенри. Может быть мне расскажет Пенни Логан? Если нет, то она могла подсказать, где найти эти сведения.

Когда я въехал в город, наступил вечер. Я поставил коня в конюшню и, неся винтовку и седельные сумки, вернулся в отель.

Мою комнату не трогали. Вытащив чемодан, я снова открыл его. Долгое время я изучал картину. Это, должно быть, сосны Диггера, а дерево, похожее на привидение - конский каштан, золотистое пятно вдали походило на калифорнийский мак, а масса маленьких голубых цветочков - на то, что иногда называют голубыми глазками.

Это, фозможно, была та же самая местность, что и на фотографиях. Калифорния... высокогорная пустыня, может быть долина Сан Хоакин, но наиболее вероятно первое.

Если я поведу себя правильно, мне возможно не придется ехать туда и выяснять.

Если меня сначала не убьют.

Глава десятая

Лежа в постели, я прикинул ситуацию. Трое мужчин, приехавшие в лагерь Пабло, работали по собственному разумению, во всяком случае мне так казалось. Конечно, у них был хозяин, но когда они проследили меня до лагеря, они действовали не по приказу.

Я неожиданно сел, обхватив руками колени, и взглянул в ночь, в окно. Если бы только знать, что происходит! Если бы знать ставки!

Я перебирал в уме событие за событием - все, что произошло и что я знал, но везде зияли дыры. Мне просто не хватало информации.

Почему Ньютон хотел убрать Нэнси от матери? Кто убил Магоффинов? Хотел ли Татт продать Ньютона или работал сам по себе?

Эта работа была не для меня. Мне надо ездить по нехоженым местам, охотиться, пасти скот или просто переезжать с места на место. Зачем я только связался с этим делом? Потому что мне нужны были деньги, вот почему.

Кто послал за Арканзасцем? Охотился ли он за мной?

Наконец, я откинулся на подушку и уснул.

Когда на следующее утро я прошел на цыпочках мимо комнаты Молли Флетчер, из-под нее уже пробивался свет. Я спустился вниз и зашагал по улице к ресторану Мэгги.

Воздух был свежим и прохладным. На этот раз пес лежал на ступеньках и при виде меня замахал хвостом. Я присел на корточки и сказал: - Как дела, приятель?

Он опять помахал хвостом, а я потрепал его по спине и вошел в ресторан. Улица была еще серой в свете предрассветных сумерек, но тут и там в окнах загорались огни. Как и в большинстве городков на Западе, народ здесь вставал рано, хотя в это утро я не винил бы того, кто остался в постели, потому что все вокруг было серым и неясным, похоже, собирался дождь.

Когда я остановился у двери ресторана, в ее стекле я заметил отражение окна на втором этаже противоположного дома, увидел, как упала на место отодвинутая кем-то занавеска.

Много людей глядят из окон, но если я хотел остаться в живых, у меня не было другого выхода, кроме как не ошибаться. Войдя внутрь и не найдя там никого, кроме Германа, я спросил:

– Кто живет наверху в доме напротив?

– Женщина, которой принадлежит этот дом, сдает комнаты. Там четыре комнаты и она сдает их понедельно или помесячно.
– Он принес мне яичницу из четырех яиц и немного жареной картошки.
– Она старая женщина и не интересуется ничем, кроме арендной платы. В это время года комнаты обычно пустуют. Во время перегона скота их снимают перекупщики.

Яичница была вкусной. Только я откинулся на спинку стула, чтобы выпить кофе, как вошла Молли. Она бросила мне быструю улыбку и прошла на кухню, потом показалась снова, повязывая передник.

– Я боялась, что вы уехали, - сказала она.

– Вы знали человека по имени Татт?
– на всякий случай спросил я.

Она замерла, ее руки, завязывающие передник, остановились. Наконец, она завязала его, подошла к моему столику и села.

– Майло, бросьте все это. Оставьте это дело.

– Что вы о нем знаете?

Она заколебалась и уклонилась от ответа:

– Просто я не хочу, чтобы с вами случилась беда.

– Беда случилась с Таттом, - сказал я.
– Они его убили.

Она хотела что-то ответить, но промолчала.

– Молли, - сказал я, - вы все равно кому-нибудь когда-нибудь расскажете, так почему бы не мне и не сейчас? Рано или поздно они узнают, кто вы, они обнаружат, что вам что-то известно, и у вас будут неприятности.

– Я Молли Флетчер. И это все.
– Она взяла с кухни кофе, вернулась и снова села за мой столик.
– Да, я знала Хэмфри Таттла. Меня не удивляет, что его убили. Он всегда лез во всякие темные дела.

– Вы знали Ньютона Хенри?

– Знала. Он был злым человеком. Выглядел очень прилично, хорошо одевался и правильно говорил, но в душе он был мстительным и жестоким.

– А его отец?

– Его отца я не знала. Мне было известно, что Ньютон ненавидел его.

– Вам знакома дочь Ньютона?

– У него никогда не было дочери.

– Что? Но...

– Нэнси была не его дочерью.

– Не его дочерью? Но я считал...

– Все так считали.

Я молча уставился на нее. Я достаточно прожил на этом свете, чтобы уяснить, что никто так не усложняет себе жизнь, как простой, средний человек.