– Никуда, - сказал один из троих.
– Никуда они не ездили. Только стояли. Даже в их вагоне должно быть жарко. А ветер? Всегда дует ветер. Они стоят там день за днем, и никто никуда не двигается, только иногда они сидят в тени водонапорной башни. Я вам говорю, они сумасшедшие! Сумасшедшие!

– Ха! Ты называешь их сумасшедшими? Кто спит в грязном сарае? Кто смотрит за скотиной? Он? Он живет в вагоне, как во дворце. Он есть все самое лучшее! Он пьет, что захочет! И ты называешь его сумасшедшим?

– Если бы я жил, как он, я бы не стоял там, где жара и ветер. Я бы жил в городе! А они просто стоят там день за днем и ничего не делают.

– Я думаю, они ждут, - спокойно сказал до того молчавший мужчина.
– Я думаю, они кого-нибудь или чего-нибудь ждут. Я думаю, когда кто-то приедет, они уедут.

– Они не уехали, они приехали сюда, - скал первый.
– Сюда! Считаешь, это не сумасшествие? Что здесь?
– Он взмахнул рукой в широком жесте. Здесь ничего нет, и все-таки они здесь стоят, просто стоят и ждут.

– Вагона нет, - сказал спокойный мужчина, - а большой человек все еще здесь.

– Что он делает?

– Он сидит. Он гуляет по улице, возвращается и сидит. Он ничего не делает.

Они, замолчали, а я сделал глоток пива. Вакеро взглянул в мою сторону и заметил, что я смотрю на них. Я поднял стакан.

– Удачи!

Он посмотрел на свой пустой стакан и пожал плечами.

Сделав жест бармену, я сказал:

– Пива джентльменам.
– И обращаясь к ним, добавил: - Мне повезло. Вернули старый долг. Заплатили шестьдесят долларов. Двухмесячная зарплата!

Бармен неохотно оторвался от сэндвича и принес пива. Я взял свой стакан и пересел к ним.

– Буду спать три дня. Буду есть и смотреть, как приходит и уходит поезд. После этого буду искать работу. Или поеду дальше.

– Иногда хорошо побездельничать, но здесь вы не найдете работу. Скота нет, кроме пары стад. Только овцы, - с отвращением сказал один из них.

– Где овцы, там деньги, - прокомментировал спокойный.
– Зарежешь телку - ее больше нет. Острижешь овцу - она есть. Не говори так об овцах.

– У того, в вагоне, у него овцы или коровы?

Вакеро пожал плечами.

– Я думал, у него паровозы, но теперь не знаю. Он не покупал скот, а с холма, где я пасу лошадей, я его хорошо вижу.

– Я слышал, у него не было гостей.

– Ха! Вы так думаете?
– Вакеро наклонился через столик.
– А вот я лучше знаю. У него было двое! К нему приходили двое и оба ночью. Они пришли не вместе, но оба подъехали в темноте, очень тихо. Когда каждый из них подходил к двери, на него падал свет. Каждый приезжал отдельно. Каждый приезжал ночью. Через четыре дня после первого приехал второй.

– Пахнет жареным, - сказал спокойный.
– Почему только ночью? Разве человек в вагоне вор?

– А других не было?
– спросил я.
– Только двое?

Вакеро пожал плечами, потом нерешительно добавил:

– Была еще одна ночь, когда я что-то слышал. Моя собака была с лошадьми и вела себя беспокойно, словно что-то ее тревожит. Я подумал было волки, но ни одно не увидел. Ничего не увидел. Но собака... собака беспокоилась. Я вернулся, чтобы лечь. Все было тихо. Потом я услышал. Бежал человек.

– Верхом?

– Нет. Бежал. Бежал очень быстро, очень испуганно.

– Бежал? Куда он мог бежать, Пабло? Некуда. Все открыто.

– Это бежал человек, - упрямился Пабло.
– Это была не лошадь. Не овца и не корова. Бежал человек, тяжело бежал.

– Куда он направлялся?
– спросил я.

Насмешник пожал плечами.

– Это вопрос! Человек может бежать целый день и целую ночь и никуда не прибежать. Ба! Да ты спал!

– Крик был не во сне, - сказал Пабло.

Мы все уставились на него.

Он уставился на нас.

– Это было позже. Послышался крик. Один крик. Я слышал.

– Животное, - сказал один.
– Может, горный лев.

– Еще пива?
– предложил я.
– Деньги скоро кончатся, но пока они есть пейте!

Мы пили очень серьезно и стали друзьями. Но они больше не говорили о вагоне и бегущем человеке. Мы говорили о скоте и лошадях, лассо и шпорах. Двое из нас пасли коров в кустистой местности и мы поговорили об этом, преувеличивая трудности для двоих, которые в этом ничего не понимали.