– Сегодня, - сказал я, - сейчас. Я вам помогу.

Он заколебался.

– Хозяин. Мой босс. Он скоро приедет искать меня.

– Найдет. Мне хочется, чтобы он нашел вас живым. Эти люди плохие.

Он пожал плечами.

– Я видел много плохих людей, amigo. Не хочу никому доставлять неприятности, но если они приедут...

– Они с ним не слишком церемонились, - сказал я.

– Вы говорите, что знали этого человека? Убитого?

– Я его видел однажды. К нам на ранчо приехали трое в поисках земли на продажу. Хотели поселиться.

– Вы очень хорошо помните такую незначительную вещь.

– Мне кажется, это Ма. Думаю, что-то в них ей не понравилось. А когда Ма кто-то не нравится, она не тратит на него много времени.

Пабло улыбнулся.

– Ваша мама - Эм Тэлон? Слыхал о ней.

– Если моя Ма, - серьезно сказал я, - увидит на своей земле медведя гризли, она прикажет ему уйти. И знаете что? Он уйдет.

– Татт...
– задумчиво произнес Пабло, как бы стараясь что-то вспомнить.
– Это имя?

– Я слышал о ребятах, которых называли Татт, но это скорее всего прозвище, сокращение от чего-нибудь вроде Таттл.

Я запнулся, и Пабло посмотрел на меня.

– В чем дело?

– Хэмфри Таттл, - сказал я.
– Это одна из фамилий, которые я получил от Джефферсона Хенри. Хэмфри Таттл и Уайт Халлетт. Они каким-то образом были связаны с Ньютоном Хенри.

– Возможно.

Пообедав, мы согнали лошадей в табун. Пабло сел на фургон на место погонщика, и мы погнали лошадей на северо-запад, в сторону холмов. Это, вероятно, не отведет от него неприятности, но по крайней мере он будет дальше от того, что казалось центром событий - от водонапорной башни и самого города.

Около гор, - сказал Пабло, - есть одно место. Там растут тополя и течет хороший ручей с большим прудом. На следующей неделе я должен был пасти лошадей там.

С каждым шагом мы поднимались все выше, но это был длинный, едва заметный подъем, и когда мы разбили лагерь, оставив позади больше пятнадцать миль, лошади паслись на сочной траве около небольшого ручья.

Несколько раз я проверял, не следят ли за нами. Вряд ли кто-то следил за Пабло и его лошадьми. Так же невелики были шансы, что меня свяжут с ним, если только кто-то не обратил внимание на наш с ним разговор в салуне. Однако даже это не должно иметь значения, потому что разговоры за стаканом пива дальше разговоров не идут. Тем не менее, я не привык полагаться на везение.

– Нам не надо дежурить всю ночь, - сказал Пабло.
– За нас подежурят собаки, а лошади не уйдут далеко от хорошей травы и воды.

– Как насчет индейцев?

Он пожал плечами.

– Возможно. Их давно не было видно.

Все же я стреножил своего коня неподалеку и, улегшись и положив голову на седло, попытался обдумать ситуацию.

Если Татт был Таттлом, он долго рыскал вокруг этих холмов. Но не дольше, чем Джефферсон Хенри разыскивал свою внучку. Очевидно, у трех мужчин была какая-то зацепка, но зачем заезжать к нам на ранчо?

– Вы хорошо знаете эти места?
– спросил я.

Пабло повернул голову.

– Я знаю горы лучше, чем равнины.
– Он показал головой на холмы.
– Я родился там, в маленькой долине. Отец дружил со всеми, но особенно ему нравились индейцы-юты. Он с ними торговал, охотился, прятал их женщин и детей от племени киова.
– Он улыбнулся.
– Поэтому-то я и не боюсь индейцев. Они знают меня, я знаю их.

– Мой дом - к северу, тоже в предгорьях.
– Я задумчиво посмотрел на звезды. Может быть девушка прячется в горах?

Пабло сел.

– Как у вас дома?

– Там есть долина, несколько горных лугов, на которые можно подняться только по тропам, каждый из них находится выше, чем предыдущий.

– Здесь тоже хорошо. Кажется, у нас с вами есть много общего, amigo.

– Но фотографии не из Колорадо. Уверен, что их сделали в Калифорнии.

– Si? А почему бы и нет? Может она была там, а потом приехала сюда. Вы подумали об этом?

– Конечно. Ньютон написал в письме, что скоро она достаточно повзрослеет, чтобы путешествовать одной, а это означает, что в то время, когда он написал, Нэнси не собиралась оставаться в Калифорнии или где еще она была.

Я встал перед рассветом и разжигал костер, когда услышал стук копыт приближающихся лошадей.

– Пабло?

– Слышу. Продолжайте заниматься, чем занимаетесь, но будьте наготове, amigo. По-моему, начинаются неприятности.

Когда всадники подъехали к лагерю, я уже разжег костер и ставил на огонь кофе. Их было трое, и я вспомнил, что за Таттом тоже гнались трое.

Они остановились на краю лагеря, и я медленно выпрямился. У всех троих из седельных чехлов торчали винчестеры, но они не собирались ими пользоваться - не сейчас, не сразу. У всех троих пиджаки были расстегнуты, полы откинуты назад, чтобы удобнее было выхватывать револьверы. Наверное я вел себя по-дурацки или был слишком самонадеян, но я не волновался. Время от времени и мне приходилось стрелять из своего револьвера.