Она повернулась и пошла к двери, но я поймал ее за руку.

– Молли, не бойтесь. Не нужно тревожиться.

Она внимательно посмотрела на меня, выдернула руку и открыла дверь.

– Молли, почему бы вам не рассказать мне все?
– спросил я.

Она вышла и закрыла за собой дверь, а я вернулся к кровати, чтобы поглядеть, чем был вызван ее страх.

Некоторое время я стоял, не отрывая взгляда от кровати. Открытый чемодан, пачка писем, картина...

Что вызвало ее восклицание? Что она узнала? Картину? Пезаж на картине? Старый чемодан? Костюм?

Скомкав все вещи вместе, я засунул их обратно, перетянул чемодан ремнями и задвинул его под кровать. Конечно, это не место, чтобы прятать что-либо серьезное, но мне хотелось увидеть старика. Мне нужно было увидеть его.

Кто он? Как вписывался в общую картину и как случилось, что он знал мое имя? Почему оно его взволновало?

Когда я вошел в ресторан, его уже не было.

Упав на стул, я заказал что-нибудь поесть, и через некоторое время из кухни вышел Герман Шафер.

– Я его видел.
– Его голос был серьезным.
– Не знаю, что тут происходит, но когда он появляется...

– Кто?

– Хови. Здесь был Прайд Хови. Он здесь ел. Прямо вон там.

– Он вас видел, Герман?

– Нет, не видел. Не уверен, узнает ли меня он. Это было давным-давно, но тогда его следовало повесить.

– Никто не был уверен, что он был пятым. Нельзя вешать человека, не располагая уликами.

– Как я слышал, улик вообще не было. Интересно, что он здесь делает.

– Он почуял деньги. Ты знаешь, и я знаю, что Хови еще никогда не отказывался от денег. Что это за история с пятым человеком, Герман? Я слышал ее с полдюжины раз, но только из третьих рук.

– Я там был. По крайней мере я там был, когда заговорил тот индеец-апачи. Фургон с жалованьем выехал с погонщиком и тремя охранниками. Они везли шестьдесят тысяч долларов в золотых монетах.

Их обнаружил фургон, направлявшийся на восток. Погонщик и охранники были убиты, фургон сожжен, а золото исчезло. Они похоронили мертвых и приехали с этой историей в город. Через пару недель мы поймали индейца из племени апачей.

Конечно, он все знал насчет перестрелки, индейцы напали на фургон, но только их отогнали. Те четверо открыли сильный огонь, а индейцев было слишком мало, поэтому, сказал он, они плюнули и ускакали. Но ты-то знаешь, и я знаю, что никакой индеец не полезет в драку за просто так.

Пятеро, утверждал он. Индейцы преследовали крупного мужчину, когда наткнулись на этот фургон и четырех солдат. Апачи сказал, что они никого не убили, а сами потеряли одного убитого и двух раненых. Он говорил, что знал человека, за которым они гнались, но в ту же ночь апачи покончил жизнь самоубийством или кто-то его подстрелил, а потом подбросил в камеру револьвер.

– Я помню эти слухи.

– Слухов было предостаточно. Затем появился раненый в руку Хови и заявил, что его преследовали апачи. Вся штука была в том, что когда нашедшие фургон ребята приехали в город, они сказали, что троих солдат убили по-предательски, в спину.

Ты знаешь, какие ходили разговоры. Некоторые думали, что это сделал Хови, но когда собралась толпа, чтобы его повесить, этот адвокат... Дикман? Да, его звали именно так. Он выступил перед людьми и отговорил их. Ходили слухи, будто Хови сам подбил его на это. Как бы то ни было, Дикмен почти сразу уехал на побережье и шикарно зажил, на чьи деньги, не знаю.

– Помню. Говорили, что Хови подъехал за помощью к фургону, а когда индейцев отогнали, он окрыл огонь по лежащим на земле солдатам. В перестрелке его ранило в руку.

– Когда он вернулся сюда несколько лет назад, большинство старожилов разъехалось. Армия сняла отсюда свой пост, многие подались на шахты, пэтому Хови так здесь и остался жить и заниматься темными делишками.

– Что случилось с деньгами?

– Хороший вопрос. Некоторые думают, что он привез с собой лишь немного, поскольку большая часть денег пошла на оплату Дикмену. Никто не видел на руках новых золотых монет, и ходят слухи, что Хови зарыл большую часть золота в холмах и никогда его не трогал.

– Вряд ли.

– Нет, не вряд ли. Там кишат апачи, и никто, кроме дураков, в те места не суется ни за какие деньги. Часть золота может лежать там до сих пор.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Прайд Хови, как подозревают, был замешан во многих темных делишках, но никогда ни на чем не попадался.

Он покупал и продавал скот, спекулировал на золотоносных участках, иногда скупал у мексиканцев стада, которые те пригоняли с той стороны границы. Говорили, что он перепродавал скот, украденный в Соноре, в Мексике.