— В «Сент-Риджис»! — воскликнула Кэндис. — Тот самый, весь из стекла и мрамора, с маленькой оловянной будкой для швейцара?

— У отца Джека личные апартаменты.

Фрея поняла, что попала в точку.

— Так Мэдисоны, они… старинного рода? — спросила Кэндис после многозначительной паузы.

— Боже, конечно же, нет! Они приехали в Америку в тридцатых, насколько мне известно, но быстро разбогатели. Вы американка и знаете, как это срабатывает: улица Мэдисона, фонд Мэдисона, центр Мэдисона, игровая площадка имени Мэдисона для больных детей — и все в таком духе. Отец Мэдисона платит огромные деньги своим многочисленным бывшим женам. Если так и дальше пойдет, Джек не получит ни пенни.

Кэндис молчала — нервничала, должно быть, бедняжка.

— Не волнуйтесь, — приободрила ее Фрея. — Я говорила с Джеком-старшим по телефону, и мне он показался премилым джентльменом.

— Думаю, мне следует надеть черное платье.

— Вот и славно. Он вас полюбит, уверена.

Джека нигде не было видно, дверь в его спальню оказалась заперта.

Дома они со стоном облегчения свалили пакеты на пол.

— Я же сказала, что буду к полудню, — в голосе Кэндис звучало отчаяние.

— Не сомневаюсь, вы найдете способ его разбудить, — сказала Фрея, вспомнив о гвоздике на языке.

Но у Кэндис были иные планы. Она отправилась в гостиную и вскоре вернулась с кассетой.

— Как вам это?

Фрея ухмыльнулась:

— По-моему, вполне подойдет.

Через пять минут Джек появился на пороге, в наспех натянутых джинсах и тенниске. Квартира походила на резонаторный ящик — музыкой могли наслаждаться соседи за квартал. Весь пол кухни был завален продуктами, но что действительно могло повергнуть его в ужас, так это то, что Кэндис и Фрея читали друг другу вслух статью из женского журнала.

— Что происходит? — прорычал он.

— Привет, Джек. — Кэндис одарила его ослепительной улыбкой, затем вновь повернулась к Фрее: — О'кей, следующий вопрос. Вы в клубе с вашим новым парнем. И вдруг другой классный парень подходит к вам и предлагает поехать с ним в Париж на выходные, чтобы заняться любовью. Вы (а) говорите ему, чтобы проваливал; (b) берете паспорт и едете; или (с) говорите: «Отлично! Поехали втроем».

— Однозначно «с», — бодро ответила Фрея. — Это анкета, — пояснила она Джеку, — «Насколько вы сексуальны?». Думаю, я выигрываю.

— Пустоголовые телки! В чем вы проигрываете, так это в мозгах, — с презрительной ухмылкой констатировал Джек. — Как можно написать роман века, если вокруг одна пошлость?

— Так ты творил? А мы думали, спишь! — Кэндис переглянулась с Фреей и захихикала, поражаясь собственной дерзости. — Ну, раз уж ты здесь, мог бы помочь нам разобрать все эти пакеты с продуктами, которые Фрея для тебя купила.

— Что?

Кэндис встала из-за стола, наугад вытащила из мешка упаковку с рисом и швырнула Джеку.

— Еда, — наставительно сказала она. — Для тебя. Осталось все разложить по местам, так что действуй.

— Но я не знаю, куда…

— Вот сюда, — сказала Фрея, стоявшая в дальнем углу кухни у буфета. — Ну давай, бросай мне!

— А я пока загружу холодильник, — вызвалась Кэндис. Раскрыв холодильник, она, подбоченясь, с улыбкой смотрела на Джека — давай, мол, шевелись.

— Что за цирк? — сказал Джек, прижимая к груди пакет с рисом.

Но в это время из стереосистемы на полную мощность ударила «Лихорадка субботнего вечера», и все трое будто обезумели. Кэндис принялась вилять бедрами и, словно сирена, манить Джека к себе. Завороженная ритмом, Фрея последовала ее примеру. Она набрала сорок шесть очков из пятидесяти, попав таким образом в разряд самых горячих. Думая о Бретте и о том, как она будет выглядеть в своем аквамариновом платье, Фрея рассмеялась Джеку в лицо и изогнулась всем своим длинным телом.

Джек, не выдержав, улыбнулся, резким броском отправил Фрее рис, выудил из ближайшего пакета связку бананов и огурец и стал рубить воздух — северо-восток и юго-запад, в стиле Джона Траволты. Кэндис визжала от восторга. Польщенный Джек крутанулся, показав дамам свой зад и продолжая буравить пространство продуктами — на этот раз в ритме северо-запад, юго-восток. После этого его уже было не удержать. Он исполнил бешеный танец лимбо с клубникой, после чего вонзился в нее зубами. Он жонглировал пакетами с лапшой и макаронами, играл на жестяных банках, аккомпанируя стерео. Подбрасывая в воздух грейпфрут, он стал вращать замороженную пиццу на кончике пальца и танцевал танго с сухой смесью для оладий. Кэндис так смеялась, что уронила яйца. Джек ударился босой ногой о ножку стола. Фрея как попало запихнула продукты в буфет, не переставая улыбаться. Она уже забыла, что Джек может быть таким. Оказалось, что может.

Когда пленка кончилась, они без сил повалились за стол, смеющиеся и запыхавшиеся. Два яйца оказались разбиты, несколько яблок побито, круглый хлеб с отрубями пролетел через кухню словно летающая тарелка, но не пережил путешествия. Настроение у всех было превосходное. Кэндис приготовила кофе, Джек — апельсиновый сок, и все трое позавтракали вместе, болтая о всяких пустяках и чувствуя при этом себя друзьями.

— Так что мы делаем сегодня вечером? — спросила у Джека Кэндис.

— Что хочешь. Сходим в кино. Заскочим куда-нибудь перекусить. У тебя есть конкретные предложения?