— Ты не возражаешь, если Бретт останется на ночь? — спросила она у Джека, улучив за ужином момент, когда они остались вдвоем.

— А он хочет?

Фрея зло посмотрела на Джека. Конечно, хочет! Джек вел себя так, будто у него одного на земле есть право заниматься сексом.

— Бретти оставил велосипед в квартире, — уклончиво ответила Фрея. — Он слишком много выпил и вряд ли доберется домой.

— Будь я на его месте, ты не проявила бы такой заботы.

— Ты? Не смеши меня.

— Кэндис тоже останется на ночь, так что на уединение не рассчитывай.

— Право же, Джек, не будь ханжой.

Но когда они завалились в квартиру, Фрея остро почувствовала неловкость ситуации. Они стояли щурясь от яркого света. Было два часа ночи. Слишком большое количество выпитого и долгий путь домой лишили вечер пленительного очарования. Джек прав, расположение комнат не давало возможности уединиться. Двери обеих спален выходили в гостиную, а разделяла их тонкая фанерная стена. Так что ни о какой звукоизоляции не могло идти речи. Чтобы пройти в ванную, надо было пересечь нейтральное пространство гостиной.

— Кто хочет выпить? — спросила Фрея, желая реанимировать веселье — так легче было бы провалиться в романтическое забытье.

Но Кэндис уже схватила Джека за пряжку ремня и потащила в спальню.

— Ты идешь со мной, мой мальчик.

Джек беспомощно раскинул руки:

— Надо, значит, надо.

Казалось, его ухмылка повисла в воздухе и после того, как за парочкой захлопнулась дверь спальни, — ни дать ни взять Чеширский кот из «Алисы». Фрея приняла вызов.

Она приготовила пару коктейлей и принесла Бретту, который сидел на скрипучем подлокотнике кресла, помахивая ногой. Она забыла, как это бывает с мужчинами помоложе; все от него — тестостерона. Из комнаты Джека донеслось хихиканье и скрип пружин.

— Итак, Бретскович… — она взъерошила его волосы, — наконец мы одни.

Неожиданно Джек появился на пороге своей спальни в махровом халате, распахнутом на груди, едва прихваченном поясом.

— Ты все еще здесь, Бретт? — спросил он и пошел в ванную.

Бретт встал:

— Я думаю…

— И я так думаю… — Фрея потащила Бретта в спальню, — тут нам не помешают.

Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. С улицы струился свет, и лицо Бретта казалось темным пятном. Глаза его блеснули, когда он повернулся к ней.

— Ты доволен сегодняшним днем? — спросила она.

— Конечно. Было классно.

Он шагнул к ней с улыбкой. Его рука коснулась ее лица.

— На тебе моя бейсболка, — сказал он, снимая ее.

Фрее казалось, что сердце у нее колотится о позвоночник и его слышно за милю. Затем она поняла, что это стучат в дверь. Она чуть приоткрыла ее. На пару дюймов, не больше. Кэндис протиснулась в комнату — розовая и роскошная, небрежно завернутая в простыню.

— О Боже, вы все еще одеты. Я знаю, что это неловко, но, может, кто-то из вас захватил что-нибудь, чтоб… предохраниться? У нас с Джеком ничего не осталось. — Она переводила глаза с Бретта на Фрею, улыбаясь развязно и дерзко, никому бы и в голову не пришло, что ей неловко. — Мне очень нужно — время опасное.

Бретт молчал. Почему мужчины считают, что о таких вещах должна заботиться женщина? Фрея, ни слова не говоря, подошла к чемодану и достала пачку кондомов, зажав ее в руке, стараясь скрыть тот факт, что пачка непочатая, чтобы никто не подумал, будто она специально для сегодняшнего вечера ее купила. Что в общем-то соответствовало истине.

— Вот… — Она сунула презервативы в руки Кэндис.

— Спасибо. Ты буквально спасла меня. — Она помахала рукой, улыбаясь Бретту. — Желаю приятно провести время. Вам обоим. — И поспешила прочь, волоча за собой шлейф из простыни.

— Подожди, Кэндис. — Фрея поймала ее уже у дверей спальни Джека. — Мне тоже нужно, — гневно прошептала она.

— О, прости! — Кэндис принялась рвать целлофановую упаковку своими малиновыми ноготочками. — Сколько вам надо?

— Господи! Сколько вам надо?

Послышался шум воды, и из туалета показался Джек.

— Что происходит?

— Ничего! — зло бросила Фрея.

Он ухмылялся — заметил, видно, что Фрея все еще одета.

— Бретт ушел?

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть кондомов, — громко отсчитала Фрея презервативы, доставая их из пачки. — Их должно хватить до утра. Спасибо, Кэндис. Сладких снов, Джек.

— О!.. А-а-а!.. М-м-м! — Джек лежал на спине, чувствуя себя не вполне комфортно, а Кэндис в это время сопела и прыгала на нем. Ох! Его живот! Не надо было столько есть.

Шесть кондомов! Шесть! Она выпендривается, или это он стареет? Или он никогда не был настолько хорош? Вообще-то никто на него еще не жаловался в этом плане, по крайней мере на отсутствие разнообразия. Наоборот, женщины обвиняли его «в чрезмерной сексуальности», хотя это все равно что обвинить политика в излишней порядочности, а добермана — в сообразительности.