Все собравшиеся жадно ловили ее слова, вытаращив глаза или, наоборот, недоверчиво хмурясь. Эмбер медленно ходила взад и вперед, продолжая говорить:

– Конечно, Буря несла в себе определенный импульс, вызвавший различные генетические изменения, например у растений, которые ускорили процесс фотосинтеза, чтобы…

В зале раздался шепот, и Эмбер жестом показала, что сейчас постарается все объяснить.

– Фотосинтез – это способность растений поглощать солнечный свет и углекислый газ, чтобы продолжать свое существование и цвести. Успокойтесь, я не ученее вас, просто была отличницей в школе, – пошутила Эмбер, – а после того как все это началось, я прочла много научных книг! Короче говоря, Земля отреагировала на наше назойливое и ужасно неряшливое обращение с ней, дав растениям сигнал заполнить все вокруг как можно быстрее, и, желая убедиться, что проблема не возникнет снова, она наслала Бурю на человечество. Той ночью власть взрослых закончилась. Большинство их исчезло. Некоторым удалось избежать этого, и они прониклись к нам завистью и злобой – и стали циниками. Остальные подверглись генетическим мутациям, настолько резким, что можно предположить: их мозг не выдержал этого и они превратились в дикарей – жрунов. Ну и наконец, мы, пэны. Почему Земля уберегла нас? Думаю, потому, что она верит в нас. Мы ее дети; конечно, мы бесконечно далеки от нее – я бы долго могла рассказывать, насколько именно, но все равно мы – ее внуки, ее потомки. Она еще способна нам верить.

Аудитория восхищенно замерла: можно было услышать, как ветер свистит в длинных коридорах. Эмбер оглядела одновременно беспокойные и любопытные лица. Потом продолжила:

– В конце концов Земля просто повторила все то, что предусмотрела в каждом живом организме: защитные реакции усилились. Ее импульсы каким-то образом отразились и на нас. Наши тела, как и все живое, откликнулись на них. Вы наверняка заметили: то, что происходит вокруг нас, отличается от привычного. То же самое и с нами. Импульс изменил часть наших генов, первоначальную формулу, которую передали нам наши предки и которая и есть мы сами: блондины или брюнеты, высокие или низкие, слабые или сильные – у всех нас есть свои генетические корни, данные нам от рождения. Наш опыт, жизнь, которую мы выбираем, приводят к тому, что мы становимся мускулистыми или похожими на кисель, в большей или меньшей степени восприимчивыми к некоторым болезням, умными или невеждами – и так далее. Этот опыт – приобретенный. Генетическая база теперь кажется менее стабильной и более подверженной влиянию наших действий; приобретенное, по-видимому, нарушает и изменяет врожденное. И теперь, как я понимаю, мы развиваем в себе некоторые специфические способности и навыки, которые пригодятся нам в повседневной жизни. Я назвала это изменениями.

Многие пэны повторили последнее слово.

– Мое изменение, – сказал Мэтт, – это необычная сила. Мое тело боролось пять месяцев, заставляя работать мышцы в те редкие минуты, когда я вставал, чтобы восстановиться как можно скорее. Изменения во мне начались внезапно – однажды мне понадобилась сила. Я пока не могу ее контролировать, но думаю, что в будущем смогу этому научиться.

– Полагаю, каждый из нас со временем сможет управлять этими изменениями, – уточнила Эмбер. – Я уже заметила их в некоторых из вас: у одних они как-то связаны с электричеством, у других с огнем. И видимо, они будут обнаруживаться в каждом.

Эмбер прочла в глазах пэнов страх, смешанный с восхищением, и поспешила добавить:

– В этом нет ничего плохого. Природа дает нам возможность задействовать отдельные участки нашего мозга, которые доселе отдыхали; изменения в нашей генетике приведут к тому, что мы постепенно достигнем большей гармонии с природой и ее основными элементами: водой, огнем, землей и воздухом. Раскроем в себе невиданный потенциал, и это будет означать, что мы находимся в тесной связи с одним из этих элементов, то есть с самой природой; мы сможем лучше узнать свое тело, оценить его возможности. Постепенно… Но в этом нет ничего плохого. Мы эволюционируем, вот и все!

По залу пополз шепот десятков голосов, переросший в горячий спор. Эмбер и Мэтт безуспешно пытались восстановить порядок. Даг поднялся и несколько раз позвонил в колокол; постепенно гул стих.

– Необходимо наблюдать за изменениями, происходящими с нами, – заключила Эмбер. – Я хочу сделать вам предложение: давайте проголосуем и выберем ответственного, который станет собирать наши свидетельства и следить за изменениями в каждом из нас.

– Ты! Давай ты! – крикнул один из пэнов из глубины зала.

– Да! Ты! – подхватил другой.

Все дружно застучали стаканами по столу. Даг для виду поинтересовался, кто хочет предложить другую кандидатуру, и Мэтт заметил, как колеблется Клаудиа. Но Даг внимательно посмотрел на нее и слегка покачал головой, как бы не советуя ей выдвигать себя. Было решено, что Эмбер станет консультантом по изменениям. Проголосовали почти единогласно – Артуру даже не пришлось считать голоса. Эмбер не выглядела слишком довольной новой обязанностью и, когда собрание завершилось, постаралась избежать шквала вопросов, поманив двух друзей пальцем к запертой двери.

– Именно этого я и боялась! Теперь я не смогу ни шагу ступить без того, чтобы кто-то не бегал за мной, интересуясь, нормальна ли безостановочная зевота или волдыри на ногах! Я хотела остаться в тени и вести расследование по-своему.

Мэтт и Тобиас не нашли что ответить, последний пожал плечами:

– Теперь ты для всех незаменима; по крайней мере, мы сможем противопоставить этот факт замыслам Дага.

– Возможно, но мне будет трудно работать на благо нашего союза и выполнять возложенные на меня обязанности.

– Крепись, я думаю, все будут искать тебя в первые дни, а потом успокоятся, – подбодрил ее Мэтт.

Эмбер спрятала лицо в ладонях и глубоко вздохнула:

– Надеюсь. А пока вы должны мне помочь. Теперь, когда я могу на законных основаниях противопоставить себя Дагу, он станет ненавидеть нас еще больше. Боюсь, он не захочет больше ждать. Будьте осторожны. Не забывайте: на острове у нас два врага. И один из них готов убивать без раздумий.