— О-ля-ля! — удивленно воскликнула Синтия. — Вы читали мои статьи?

— Почему вас это удивляет?

— Я не слышала, чтобы они публиковались на русском языке.

— Вы полагаете, в Сибири никто не владеет иностранными языками? — поинтересовался Илья по-французски.

Елена с удовлетворением отметила правильное парижское произношение своего мужа и встала: ей показалось, что Илья как-то по-особому смотрит на рыжеволосую красавицу.

— Моя жена, Елена Синельникова, — представил ее Илья, — студентка.

— В девичестве — Азарова, — важно заговорила Елена по-французски, пожимая руку журналистке. — Вы можете говорить на родном языке, если вам так удобнее.

— Мне удобнее говорить на языке страны пребывания, — сказала по-русски Синтия Тейн, — никогда не помешает лишняя практика. А ваше девичество, если я правильно понимаю, закончилось вчера вечером? Я приехала как раз тогда, когда вам с мужем кричали "горько", — пояснила она, — и откровенно залюбовалась вами из окна. Вы — великолепная пара! — сказала журналистка совершенно искренне.

— Благодарствуйте, — слегка покраснев от удовольствия произнесла Елена и доброжелательно взглянула на Синтию.

— А утром я любовалась из окна вашим мужем, — добавила журналистка, и доброжелательность из глаз "в девичестве Азаровой" тут же испарилась.

Синтия Тейн уловила перемену настроения юной женщины.

— Не обижайтесь, — мягко сказала она, — чрезмерное любопытство — одна из издержек моей профессии. Вы не рассердитесь, если я спрошу, сколько вам лет?

— Семнадцать, — ответила Елена и посмотрела на мужа, который внимательно слушал их диалог.

— Значит, я на десять лет вас старше, — вздохнула Синтия.

— А вы замужем? — с надеждой спросила Елена.

— Пока нет, — снова вздохнула Синтия Тейн, вспомнив серые глаза Роберта, чем-то неуловимо схожие с глазами Ильи.

Елена еще раз взглянула на мужа, и ей очень захотелось, чтобы гостья оказалась старше нее, по крайней мере, лет на шестьдесят!

— Чарли! — воскликнула Светлана, первой обратив внимание на дога, соблаговолившего, наконец, принять приглашение Ильи и теперь сидевшего неподалеку, оценивающе рассматривая незнакомцев. — Иди к нам!

Мраморный дог, безошибочно разобравшись в иерархии присутствующих, подошел к беседке и первому важно протянул лапу профессору.

— Азаров, — представился Андрей, пожимая лапу породистому псу.

— У него длинная родословная? — спросил Илья.

— В трех томах, — пошутила Синтия, — я к нему без книксена даже не подхожу!

Чарли поздоровался со Светланой, потом с Еленой и улегся рядом с беседкой на траву, демонстративно проигнорировав Илью.

— Так что там насчет вашей духовной связи с микадо? — сидя за столом в беседке с чашкой кофе и резко меняя тему разговора, с улыбкой спросила Илью журналистка. — Вы посылаете ему сигналы самурайским мечом?

До сих пор она разговаривала в основном с профессором и Светланой, и речь шла о раскопках в Аркаиме, где она провела последние полтора месяца. Елена с интересом слушала Синтию, поражаясь, как широко образована эта молодая женщина, как много она знает о России и ее истории, причем многое такое, что противоречит официальным версиям, изложенным в школьных учебниках. Илья отмалчивался, ожидая, что журналистка повернет разговор к прямым вещественным доказательствам существования "праматери человечества" — Гипербореи, с которыми узкий круг посвященных специалистов знакомить широкую общественность не торопился, но ошибся. Видимо, в первом разговоре Синтия решила не касаться щекотливой темы.

— Когда вы проживете в Сибири подольше, — улыбаясь, заговорил Илья, — вы поймете, что у нас без самурайского меча просто не обойтись!

— Неужели?! — воскликнула журналистка с иронией.

— Никак не обойтись, — подтвердил Илья. — Ни в кино не сходишь на поздний сеанс, ни в трамвае не проедешь бесплатно!

Синтия поняла, что этот молодой мужчина со стальными мускулами просто отшучивается, и решила ему не мешать.

— В Сибири самурайский меч — принадлежность национального костюма, — продолжал вдохновенно импровизировать Илья. — А национальный костюм сибиряка — овчинное кимоно, пимы и самурайский меч!

Женщины стали с интересом рассматривать профессора: они, очевидно, решили, что именно он в "национальном костюме" будет выглядеть наиболее экзотично, особенно за кафедрой!

— Сибиряка в любом аэропорту узнают легко, — продолжал Илья. — Насколько мне известно, — глядя на Синтию, понизил он голос до конспиративного полушепота, — ваше правительство даже разослало по канадским аэропортам секретный циркуляр: если зазвенел сибиряк на контроле, как будильник, не троньте его: зарубит к чертовой матери!